Новости

Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 202 гостей онлайн

Счетчик просмотров

mod_vvisit_counterСегодня774
mod_vvisit_counterВчера1880
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ774
mod_vvisit_counterВсего3727523

Богословский спрос
№: 9 (1228)   
17.03.2017 19:18

и вопросы безопасности

«…Скажите, пожалуйста, кто и когда в ханафитском мазхабе провел ревизию и отменил этот жуткий средневековый радикализм? Никто и никогда! Все это черное мракобесие и сегодня преподносится как актуальное знание» Рустам Батров. Из полемики с казием Казани Абдуллой Адыгамовым

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОПРОСЫ во все времена всегда были тонкими, требующими особенного внимания и такта от государства. Особенную сложность для «управляющих» всегда представлял транснациональный характер религии, будь то ислам или христианство (кстати, самая богатая и разветвленная религиозная сеть в стране - Русская православная церковь - Астане вообще никаким боком не подчиняется и не отчитывается), что вызывало у суверенов постоянное желание построить «хату с краю» - понятный, подчиняющийся власти религиозный аппарат. Но сделать его без того, чтобы как-то «идеологически» не обособить «подшевных» верующих, зачастую очень сложно. Оттого в наших палестинах периодически возникает то, что мусульманская религиозная терминология определяет как «фитна» (смута) и «шубухаты» (сомнения в вере). Наша страна уже стала ареной для одного из таких противостояний, последствия которого, вероятно, еще долго будут ощущаться во внутрирелигиозной среде, хотя, надо признать, самого худшего все-таки удалось избежать. Теперь новая волна, угрожающая стабильности и религиозному единству мусульман на русскоязычном пространстве, похоже, зарождается в Татарстане.

 

Вообще, мусульмане достаточно сильно подвержены теориям заговора, конспирологии, что неудивительно, ввиду того что многие общины последователей Пророка Мухаммеда в странах своего проживания оказываются в положении маргиналов. Ну а маргинализация, как правило, и ведет к преобладанию подозрительности ко враждебному окружению, поиску врагов и стремлению видеть систему там, где ее, может быть, и нет. Хотя, как гласит народная мудрость, то, что вы параноик, не означает, что против вас не плетут заговоры. Вторая же причина мусульманской конспирологии достаточно проста - в отличие от существующей уже как минимум двести лет западной ориенталистики, востоковедения, научной разработки познания Запада (а с ним и всего глобалистского мира как явления, отражающего западную модель) исламские страны практически не создали. А там, где нет науки, питаются спекуляциями и умозрительными теориями.

В другом же лагере, западном, хотя и периодически происходят «провалы» в понимании ситуации в религиозной сфере мусульманского мира (когда пытаются объяснить те или иные радикальные устремления политических групп связью с догматами того или иного течения в исламе), тем не менее гораздо больше понимания насчет того, как и где нужно влиять, чтобы нефть стоила столько, сколько нужно, Израиль оставался в безопасности, а оружие покупалось. Впрочем, разрушение иракско-сирийской государственности, надо признать, стало как минимум частично следствием ошибок именно западного востоковедения (либо тех, кто к нему вовремя не прислушался, прежде чем решать, что Ираку лучше). И в этом плане, кстати, куда как большие успехи сделали локальные исламоведческие школы вроде российской, которой удалось так или иначе поспособствовать затуханию войны под религиозными лозунгами на Кавказе, и… иранской. Тут нужно сказать, что иранцы сами по себе вроде бы народ восточный и мусульманский, но в значительной мере стоящий особняком от остального исламского мира по причине исповедания шиизма. Данное учение, возникшее еще во времена утверждения ислама на политической карте мира, сегодня в религиозном смысле настолько сильно отличается от ортодоксального - суннитского - ислама, что кое-где и кое-кем вообще определяется как отдельная религия.

С этой точкой зрения можно спорить, и весьма обоснованно, однако факт остается фактом - шиизм стоит особняком от суннизма, то есть 80-90% верующих мусульман. И именно шиитские богословы в последние десятилетия жестоких дебатов (диспутов) с суннитами создавали целые научные центры, где постулаты конкурентов рассматривались со всех сторон с целью их разрушения (в теологическом смысле).

Автор этих строк, кстати, побывал в одной из таких организаций в Куме, где хозяева - шиитские муллы - высказали желание предоставить любое религиозное заключение не только в своей версии, но и на основе суннитского понимания, что, естественно, вызвало незаданные вопросы. Ибо в гостях не все можно спрашивать, потому что восточный этикет никто не отменял.

Возвращаясь к ориентализму в форме исламоведения, можно предполагать, что не без его участия на идеологической карте суннизма периодически возникали очередные «проекты», за которыми порой (возможно, пораженным конспирологией сознанием) читались вполне себе политические устремления как великих, так и региональных держав. К примеру, в свое время политический проект «братьямусульмане» (иначе - ихваны), возникший на стыке политического экстремизма, арабского национализма, а также оседлавший контрвестернизационный тренд  в свое время оказался политическим союзником Ирана, полностью поддержав его «маленькую победоносную войну» руками «Хезболлы» с Израилем на юге Ливана в 2006 году. Ну а после того, как ихваны попытались «оседлать» тренд «арабской весны», то вскоре плодами

их трудов начали быстро пользоваться наши соседи по Каспию. В некоторых регионах, например, странах Залива, где суннитская верхушка имела постоянную оппозицию в шиитских низах (Саудовская Аравия, Бахрейн, Кувейт), Тегеран и вовсе обошелся без ихванов и активно поддерживал протестные выступления напрямую. В случае же с Ираком и Сирией интересы суннитских групп оказались напрямую противоположны устремлениям шиитских, в результате чего, чтобы они перестали ожесточенно воевать, понадобилось возникновение внесистемного «суперврага» в лице ИГ.

Но вернемся к конспирологии и трендам появления в суннитской среде новых веяний, работающих (случайно или специально) на разделение мусульманского большинства, причем под крайне удобным для локальных политических режимов знаменем изоляции верующих их юрисдикций от «вредного иностранного влияния», чем и подкупается лояльность секуляристских вертикалей власти. И если ихванский проект сейчас находится на снижении своего влияния (потерпев поражение в Египте, Йемене, снижение авторитета их лидеров), а так называемый коранитский (тоже в свое время бывший популярным в Казахстане) и вовсе отступил в тень, то другие,

активно работающие на то, чтобы сунниты разных стран с недоверием относились друг к другу, продолжаются. И один из них опять же вполне себе реализовался в Казахстане, где несколько лет назад неожиданно разгорелся религиозный диспут, в котором некоторые представители официального муфтията доказывали ошибочность воззрений салафизма, пользуясь при этом риторикой откровенно антисуннитских персоналий (Бишр аль-Мариси, Джахм ибн Сафван и другие).

В рамках этой борьбы некоторые активисты ДУМК, как бы защищая «традиционный» для наших мест мазхаб от «нетрадиционного» массированной атакой на авторитеты ханбалитских ученых вроде Ибн Кайима аль-Джаузия и Ибн Теймии, клеймили всех, кто считает возможным обращение к их трудам едва ли не еретиками ввиду якобы неправильного вероубеждения. Само по себе вынесение таких споров за пределы теологических кафедр или дискуссии между учеными довольно странно с точки зрения мусульманской ортодоксальной теологии и в итоге привело к многочисленным проявлениям фитны и шубухатам. Сколько людей покинули страну, влившись в ряды экстремистов или просто, чтобы продолжать свободно верить в то, во что хотят, мы не знаем.

Тут нужно отметить, что логическим итогом той кампании стал бы полный запрет салафизма (проистекающего из суннитского ханбалитского мазхаба), но как-то  до этого не дошло. То ли свою роль сыграла государственная мудрость (записывать в экстремисты по факту пришлось бы десятки тысяч казахстанцев), то ли помогли реальные экстремисты - в хариджитском ИГ были запрещены, как «ученые тагута (антиисламской диктатуры)», все современные салафитские богословы вроде ибн База, Ибн Усаймина, Фаузана и Люхайдана. Таким образом, у утверждения, что ИГ и салафизм - одно и то же - банально пропала почва.

Но суть не в этом. Суть в том, что новая волна, угрожающая стабильности суннизма, проявилась у наших северных соседей. Заместитель муфтия Татарстана Рустам Батров неожиданно обрушился с уничтожающей критикой уже на сам ханафитский мазхаб, обвинив тысячелетнюю религиозную традицию (как раз «традиционную» для наших мест) в средневековой жестокости, косности и противоречии «реальному» учению своего основателя - Имама Абу Ханифы. Активный пользователь Фейсбука и публицист, Батров выдвинул теорию о том, что ученики великого ученого «исказили» его наследие и многие постулаты уже ханафизма - противоречат современности. Возможно, конечно, это проявление конспирологии - считать, что за волной, противопоставившей на русскоязычной и тюркоязычной почве ханафитский мазхаб другим суннитским школам (в то время как в том же каирском аль-Азхаре они вполне мирно сосуществуют), пришла новая - пропагандирующая  несоответствие «злобе дня» уже самого ханафизма. Просто какое-то уже уж слишком явное совпадение выходит. «В политике ничего не происходит случайно. Если что-то случилось, то так было задумано», - говаривал еще Франклин Делано Рузвельт. И даже если речь идет просто о личной позиции всего лишь заместителя муфтия Татарстана, которую он неуемно пропагандирует, то в любом случае наши теологи и религиозные деятели, защищавшие ханафизм, должны задуматься о том, что за этим стоит и чем оно может в очередной раз грозить единству мусульман нашей страны. С учетом событий прошлого года в Актобе и Алматы - это не вопросы теоретизирования - это новые вызовы безопасности и стабильности страны.

 

Comments are now closed for this entry

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Яндекс.Метрика
http://www.kurs.kz/ - Курсы валют в обменных пунктах г. Алматы
  • BACK_TOP