Новости

Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 117 гостей онлайн

Счетчик просмотров

mod_vvisit_counterСегодня1219
mod_vvisit_counterВчера1951
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ3170
mod_vvisit_counterВсего4005788

Скрытая угроза
№: 31(1250)   
11.09.2017 11:50

Экстремизм будет расти и «шифроваться»

«ИГИЛ сегодня крайне заинтересован в расширении ареала своего присутствия ­ разгром в Сирии и Ираке вынуждает ИГ искать любые места, где оно сможет укорениться и найти социальную базу поддержки».

Анатолий Несмиян, блогер el­murid

ДН

В ПОСЛЕДНИЕ дни августа в соседнем Кыргызстане были убиты и задержаны несколько террористов, планировавших террористические акты. Есть информация, что среди них были граждане Казахстана, то ли воевавшие, то ли давшие присягу лидеру группировки «Исламское государство» (ИГ) Абу Бакру аль-Багдади. Похоже, количество подобных случаев в ближайшее время только возрастет. Проигрывая в открытом военном противостоянии, экстремисты ИГ переходят на подпольный вариант своей деятельности, создавая в ответ на генеральное наступление в Сирии и Ираке множество «горячих точек», где реализуется простая, но очень эффективная стратегия. Вначале террористы организуют ряд максимально жестоких и бесчеловечных терактов, в ответ общественность требует от властей эффективных мер, как правило, приводящих к массированному давлению на группы местных мусульман, которые в результате маргинализуются и становятся социальной базой боевиков. Получив стабильную социальную поддержку, терроризм пускает глубокие корни в различных частях мира – от Африки (Нигерия, Сомали, Ливия, Сомали), Ближнего Востока, Южной и Юго-Восточной Азии (Филиппины, Пакистан, Афганистан). Да, и в самом Ираке, ИГ и его предшественники уже проходили этот путь, когда небольшие группы мотивированных экстремистов вызывали «огонь» на всю суннитскую общину страну, взрывая шиитские районы, процессии и святыни. Ответная – крайне жестокая и неразборчивая - реакция шиитов привела к тому, что «единственным защитников суннитов» и стали боевики ИГ. Сегодня все это грозит и Казахстану, где, с одной стороны, обошли главное искушение – запретить все исламское в одежде и вероубеждении, а с другой – отстранили от переубеждения заключенных, тех, кто занимался этим реально, в пользу формалистов.

 

Тот факт, что в принимаемых в эти дни поправках к законодательству запретили лишь никабы – полностью скрывающие лицо женские мусульманские наряды, но не стали трогать ни бороды, ни штаны, ни хиджабы – это, безусловно, важная победа и достижение. Самый большой соблазн для власти – запретить все, что движется – таким образом, преодолен. Последствия полного запрета салафизма, религиозных одеяний и всего прочего, что отличает всех соблюдающих мусульман от основной массы общества трудно просчитать, но они однозначно бы привели к тому, что 3-5% населения нашей страны могли бы стать легкой добычей для идеологии экстремизма. Ибо им нечего было бы сказать тем, кто убеждает, что власть борется с их религией. Теперь же, обойдя этот соблазн, государство может продолжать эффективно нейтрализовывать экстремизм. Тот факт, что сняты запреты на намазханы (молельные комнаты) в общественных местах, также весьма способствует этому.

Проблема сейчас кроется в другом месте. Избежав маргинализации в обществе, мы никак не можем обойти другое «гнездо маргиналов» - тюрьмы. Еще в годы, предшествовавшие Русской революции, именно тюрьмы становились «университетами» антигосударственной идеологии. Как отмечается в книге «Великая Русская революция. Воспоминания председателя Учредительного собрания» Виктора Чернова, революцию сделал «профессиональный революционер», чьим университетом была тюрьма. Сегодняшние тюрьмы также могут стать «университетами экстремизма» не только благодаря тому, что туда в последнее время попали многие убежденные и хорошо убеждающие других проповедники вроде Абдулхалила Абдужаббарова, но и в силу тяжелейших условий пребывания в ней, а также стигматизации и антигуманных внутренних «криминальных» порядков.

Ошибки в запутанных «воровских законах» легко приводят многочисленную сельскую казахскоязычную молодежь на самое дно тюремной иерархии (например, за контакты с «опущенными» или иные «проступки»), где царят унижение и остракизм. Вырваться из этого можно лишь через местные «джамааты», не признающие «воровского права», но преимущественно экстремистские по своей идеологии. Там затравленный маргинал получает поддержку, помощь, общность, защиту и сочувствие. Вместе с тем давление, оказываемое тюремными администрациями на «джамааты», дарит неофитам ненависть к государству, его служащим, особенно уголовно-исправительной, судебной и правоохранительной системам. Вот – классический и очень быстрый путь, который, к примеру, прошел Руслан Кулекбаев, в одиночку парализовавший в прошлом году целый город и застреливший нескольких сотрудников МВД и гражданских лиц. Резонанс – есть. Все это едва не закончилось полной маргинализацией верующих в стране. Затраты на эту акцию – нулевые. Никакие «эмиры» не присылали денег, литературу, инструкции, не готовили «стрелка», не потратили ни тенге. Озлобленный одиночка все сделал сам. И это не первый случай – практически такой же путь прошел и «таразский терминатор» Кариев.

Предотвратить подобное можно лишь грамотной работой по дерадикализации заключенных, отказа от стигматизации освободившихся, реформированием самой системы исполнения наказаний, которая «не лечит, а калечит».

В настоящий же момент реально работавшие над убеждениями заключенных специалисты вот уже полгода, как отстранены от тюрем, где вместо них «работают» формалисты, которым достаточно, чтобы заключенный не читал намаз вообще или читал его «по-ханафитски», говоря, что «Аллах не на небе» (один из вопросов вероубеждения, фанатично продвигаемый официальным духовенством, как выявляющий «нетрадиционные религиозные воззрения»). К этому добавляется и приказ лидеров ИГ своим сторонникам возвращаться в свои страны и маскировать экстремистские убеждения, пока не подвернется возможность нанести удар.

Новые экстремисты страшны тем, что у них не будет бород, коротких штанов, они даже подпишут отказ от чтения намаза (и так ограниченного в местах лишения свободы). Зато у них будет богатый опыт военных и террористических действий, запредельная ненависть к обществу, моральная устойчивость, мотивация, дисциплина, организаторские способности. Иными словами, это будут уже «профессиональные террористы», а не любители, чьи бомбы страшнее для них самих, чем для окружающих. Резко упавший уровень жизни стабильно пополняет тюрьмы молодежью, которая будет попадать «в оборот» этих волков в бараньих шкурах, а потом достаточно быстро (в течение 3-4 лет) покинет «не столь отдаленные места». Далее, на свободе они могут пойти на все что угодно. В ИГ часто прибегают к таким акциям, которые вообще не требуют оружия -  например, наездам на группы людей на автотранспорте. А представьте, что может случиться, если скрытый фанатик сядет за руль грузовичка с баллонами бытового газа?

Формализм в работе, некомпетентность и коррупция стали типичными для государственных служащих в Казахстане. Но если в экономике это оборачивается просто застоем или потерями, то в области безопасности это приводит к ранениям, гибели людей. Более того, просчеты в такой сфере могут уничтожить не только перспективы отдельных личностей и даже групп населения, но и разнести в прах  многолетнюю государственность, суверенитет и независимость целых стран. Сегодня это еще можно остановить, а завтра с этим придется бороться. Послезавтра же для страны может просто не быть.

 

Комментарии

 
#1 Кирилл 14.09.2017 17:26
Экстремизм - очень актуальная на сегодняшний день проблема. Необходимо проводить разъяснительные беседы с молодежью. Пусть люди научатся отличать "белое" от "черного".
 

Comments are now closed for this entry

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Яндекс.Метрика
http://www.kurs.kz/ - Курсы валют в обменных пунктах г. Алматы
  • BACK_TOP