Новости

Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 75 гостей онлайн

Счетчик просмотров

mod_vvisit_counterСегодня777
mod_vvisit_counterВчера1980
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ777
mod_vvisit_counterВсего3900459

Почему лас­вегасский стрелок ­ не террорист?
№: SuperAdministrator   
07.10.2017 13:47

Массовое убийство в США вновь подняло вопрос об определении главного врага нашего времени

Владимир ИВАНОВ

ЧУДОВИЩНОЕ преступление в Лас-Вегасе, в результате которого были убиты 59 человек, а ранены еще около полтысячи, вновь оживило дискуссию о том, кто является террористом, а кто – нет. Человека, убивающего десятки людей по неизвестной пока причине, старательно не называют этим термином, в то время как других преступников сразу же объявляли таковыми, хотя единственное отличие между ними – вероисповедание. Многие из тех, кого ИГ также объявила своими «воинами» в Европе, устраивавшими наезды или атаки с ножами, точно так же никак не соответствовали идеалам фанатиков – были наркоманами, гомосексуалистами, мелкими преступниками, даже людьми, которых наблюдали психиатры, но это не помешало мгновенно отнести их действия к терроризму, в то время как Стивена Паддока до сих пор старательно определяют иначе. Это даже не вопрос точности терминологии или негласного «заговора против ислама» (в чем обвиняют западные СМИ и общественность многие мусульмане), это вопрос отсутствия точного определения того феномена, который считается «главной угрозой человечеству в XXI веке». Неопределенность с этим, кстати, наблюдается и у нас.

 

«На волне трагедии в Лас-Вегасе, унесшей жизни 59 человек, в Интернете начались ожесточенные споры относительно того, почему устроивший стрельбу по зрителям музыкального фестиваля Стивен Паддок не был признан террористом. Новостные агентства и СМИ называли 64-летнего мужчину и "волком-одиночкой", и "дедушкой", и "игроком", и "бывшим бухгалтером" - но не использовали слово "террорист", - пишет автор статьи «Трагедия в Лас-Вегасе: почему Паддока не называют террористом?» на сайте Русской службы Британской вещательной корпорации. - Пока мы не знаем, чем руководствовался Паддок, устроив бойню. Свидетельств его связи с террористическими группировками обнаружено не было, но нет доказательств и того, что у него было какое-либо психическое заболевание. Однако многие пользователи соцсетей уверены, что, окажись Паддок мусульманином, его бы практически сразу же назвали террористом, немедленно связав нападавшего с исламскими экстремистами, - даже без всяких доказательств».

Последнее вполне обосновано. Тот же Омар Матин, убивший 49 человек 12 июня 2016 года в гей-клубе Pulse в Орландо, был назван «террористом» (президент США Барак Обама в своем выступлении назвал случившееся «терактом и актом ненависти») сразу же, хотя в ходе расследования произошедшего директор ЦРУ Джон Бреннан позднее сообщил, что свидетельств его связи между террористической организацией «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГ) не обнаружено. Более того, выяснилось, что убийца был активным пользователем популярного приложения для гей-знакомств, сам неоднократно посещал ночной клуб Pulse и вообще был неадекватным, склонным к насилию человеком.

Или взять личность Мохамеда Лауэежа Булеля, задавившего в Ницце 84 человека, он также был психически нестабилен, не молился, не постился и принимал наркотики, но все равно – теракт. Оба – и Матин, и Булель – не записывали никаких предсмертных видео, где они объявляли бы о присоединении к рядам ИГ, давали бы клятву верности его лидеру – Абу Бакру аль-Багдади. Матин, правда, что-то подобное кричал в ходе перестрелки, но доверия к этому маловато – запись видео и клятва верности (байат) являются стандартными процедурами для реальных воинов исламского государства, о чем он не мог не знать. Самое смешное тут в том, что в случае со Стивеном Паддоком ИГ (также, как в двух других упомянутых случаях) также взяло на себя ответственность за произошедшее, назвав «Абу аль-Бар аль-Амрики» - «солдатом халифата, откликнувшимся на призыв Абу Бакра аль-Багдади атаковать граждан крестоносной коалиции». Но власти США упорно избегают термина «террорист» в отношении этого белого американца. Даже сама оговорка шерифа полиции Лас-Вегаса Джозефа Ломбардо в ходе пресс-конференции («Мы не знаем, какой была в тот момент его система верований. Сейчас нам кажется, что он действовал один, как волк-одиночка») выглядит признанием того, что терроризм связан не со стремлением убивать и  запугивать без меркантильных целей, а с религией, которой в той или иной степени придерживается преступник. При этом, как подчеркивает Би-би-си, определение «терроризма» в законодательстве штата Невада самое общее, и действия Паддока под него определенно подпадают: «Любые действия, связанные с применением насилия для причинения тяжких телесных повреждений или смерти рядовым гражданам».

Что касаемо Казахстана, то и у нас самое общее определение терроризма:

«Посягательство на жизнь человека, совершенное в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, оказания воздействия на принятие решений государственными органами Республики Казахстан, иностранным государством или международной организацией, провокации войны либо осложнения международных отношений, а равно посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в тех же целях, а также в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность, либо посягательство на жизнь человека, сопряженное с нападением на лиц или организации, пользующихся международной защитой, здания, сооружения, захватом заложника, зданий, сооружений, средств сообщения и связи, угоном, а равно с захватом воздушного или водного судна, железнодорожного подвижного состава либо иного общественного транспорта».

Соответственно ему был осужден Руслан Кулекбаев, обвинявшийся именно по статье Уголовного кодекса: 255 ч. 4 (акт терроризма). Кроме того, ему вменяли также статьи 99 ч. 2 (убийство двух и более лиц и другие квалифицирующие признаки); 24 ч. 3; 99 ч. 2 (покушение на убийство); 192 ч. 4 (разбойное нападение группой лиц); 287 ч. 4 (незаконный оборот оружия); 288 ч. 2 (незаконное изготовление оружия); 291 ч. 4 (хищение оружия); 200 ч. 4 (угон автомобиля); 126 ч. 2 (незаконное лишение свободы). Однако ясно, что основная вина Кулекбаева по нашему законодательству - терроризм, и именно за него он был приговорен к смертной казни (у нас действует мораторий, поэтому он просто сидит в тюрьме). Однако, и «ДН» указывала на это, и в деле Омирбека Жампозова, который 20 июля стрелял в прокурора в Целиноградской области, а затем застрелился сам, точно такой же состав, что и у Кулекбаева, просто он оказался стрелком похуже. Ясно, что действия Жампозова стали следствием несправедливого, по его мнению, следствия и судебного процесса (в результате которого его и после смерти признали виновным), но и Кулекбаев, как оказалось в итоге, больше обозлен на сотрудников правоохранительных органов (он отсидел в тюрьме до совершения расстрела в Алматы), чем реально религиозный фанатик (как выяснилось, он  даже не читает намаз в тюрьме). В итоге и у нас – один называется террористом, другой – нет, хотя разница между ними в том, что один вроде бы признан религиозным, а другой – нет.

Итог этих рассуждений достаточно печален – отнесение действий преступников к терроризму или не отнесение – вопрос политический. Даже точнее – это, зачастую, вопрос их мусульманского (само-)определения. Одни и те же действия могут быть по-разному не только названы, определение преступления дает не только разное наказание (например, тела террористов в некоторых странах не возвращают родственникам для похорон, в других государствах разрушению подлежат дома их постоянного проживания), но создает отрицательное восприятие вокруг отличительной «черты», определяющей «террористичность» того или иного преступления. В данном случае, речь идет об исламе, мировой религии, которой (пускай и в значительной мере декларативно) придерживается 70% наших граждан. Стоит ли удивляться, что следствием борьбы против терроризма становится активная пропаганда исламофобии, которая не сокращает, а увеличивает возможности проповедников экстремизма, вербующих новых и новых смертников. Когда в 2001 году США провозглашали борьбу с терроризмом своей главной целью, а сам терроризм – главным мировым злом, существовал только один анклав, где «Аль-Каеда» могла открыто действовать – Афганистан, в ее рядах состояли от силы несколько тысяч боевиков. Спустя 16 лет появилось еще более страшное образование – «ИГ» - которое сумело практически создать свое государство в сердце Ближнего Востока. Огонь войны полыхает в Сирии, Ираке, Йемене, Ливии, Афганистане, диверсии идут в Пакистане, Турции, Ливане, Египте, Мали, Нигерии, Мали, на Филиппинах, в странах ЕС и США, численность активных боевиков – десятки тысяч человек. Кажется, борьба против терроризма пока только умножила его ряды. Может быть, проблема в том, что эта неправильность не неэффективности оружия, а в фундаментальных ошибках определений?

 

Comments are now closed for this entry

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Яндекс.Метрика
http://www.kurs.kz/ - Курсы валют в обменных пунктах г. Алматы
  • BACK_TOP