Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 135 гостей онлайн

Счетчик просмотров


mod_vvisit_counterСегодня857
mod_vvisit_counterВчера1765
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ857
mod_vvisit_counterВсего4960557

Привет от Бутефлики
№: 9a(1320)   
15.03.2019 11:06

или Что может означать алжирский прецедент для Центральной Азии

«­ Сколько тренеров личностного роста нужно,

чтобы поменять лампочку?

­ Не важно, сколько, важно,

чтобы лампочка была готова меняться!

Народная злобность

ПРЕЗИДЕНТ АЛЖИРА Абдельазиз Бутефлика на этой неделе неожиданно отказался баллотироваться на пятый срок, к чему его призывали многочисленные демонстрации протеста, охватившие страну с начала весны. Находящийся у власти уже 20 лет лидер пообещал принять новую Конституцию и отменил ожидавшиеся в апреле выборы, которые теперь пройдут уже после того, как будет утвержден новый основной закон. Алжирский лидер прямо указал, что это решение стало следствием массовых выступлений населения против него: «Я понимаю, что подвигло массы граждан выбрать такой способ выражения своего мнения». Теперь в стране должна быть созвана национальная конференция, которая должна будет, по выражению Бутефлики, «заложить основы новой республики». При этом окончательной капитуляцию политической элиты Алжира называть сложно: прямо сейчас уходить в отставку президент явно не собирается (он тоже пожертвовал правительством, отправив его в отставку) и явно собирается не спеша найти удовлетворяющего правящие элиты преемника. Смены элит и режима в Алжире по-прежнему не предвидится. По всей видимости, что-то похожее ожидается и в Центральной Азии…

Алжир немного напоминает Казахстан - страна также живет на ренту от углеводородов, продаваемых за пределы страны, и длительное время считалась обителью стабильности и спокойствия. Впрочем, этому предшествовали жуткие события, вызванные нежеланием правящих элит делиться властью с кем бы то ни было. Считавшаяся близкой к социалистическому лагерю, страна старалась восстановить и национальную идентичность, серьезно подорванную десятилетиями колониализма. Правящей элитой страны стали так называемые «военные» - бывшие боевики, добившиеся независимости от Франции в кровавой партизанской войне, жертвами которой стали около 10% населения страны.

Коллективное руководство не слишком церемонилось с номинальными лидерами. Первый президент страны - Ахмед Бен Белла, был смещен со своего поста во время зарубежной командировки. Сменивший его Хуари Бумедьен был более последователен в деле отстаивания интересов военных, как и сменивший его Шадли Бенджедид. Однако падение цен на нефть в конце 80-х годов вызвало рост социальной напряженности, социальной основой которого стало молодое поколение, буквально говорившее на другом языке, чем политические элиты. Дело в том, что статус «заморского департамента» сделал Алжир намного более франкоинтегрированным, чем соседние страны (именно поэтому французы до последнего не хотели уходить из страны), в результате чего даже воевавшие против Франции революционеры не знали иного языка, кроме французского. Начавшийся после освобождения страны бэби-бум к началу 80-х годов вывел на улицы новое арабизированное поколение, которое предпочитало свой родной язык и было на порядок более религиозным, чем их отцы. Недопущенное к принятию решений существовавшим политическим режимом, монополизировавшим власть, молодое поколение (часть которого также прошла афганскую войну на стороне моджахедов) массово шло в подпольные исламские структуры. В итоге, после того как в 1992 году Бенджедид попытался либерализовать режим (этому предшествовало кровавое подавление демонстраций 1988 года и коллапс социалистического лагеря) и объявил свободные выборы, военные просто свергли его и посадили под домашний арест. Причина была простой - первый тур выборов выиграл Исламский фронт спасения.

Гражданская война в Алжире была одной из самых жестоких конфликтов современности, жертвами его стали от 100 до 200 тысяч граждан страны. Воюющие раскололись на несколько сторон - Исламский фронт спасения, Исламская вооруженная группа и правительство. Причем, последнее вовсе не было наименее жестоким участником конфликта - многие уверены, что боевики на службе режима точно так же вырезали деревни и взрывали целые кварталы, как это делали радикалы из вооруженных религиозных группировок.

Ожесточенность конфликта испугала даже Исламский фронт спасения, который довольно быстро начал искать переговоров с военными, которые, впрочем, долго не шли на компромисс. С 1992 по 1999 годы страна умывалась кровавыми слезами, прекратить которые сумел только Бутефлика, которого, в итоге, военные вынуждены были поддержать. Бывший министр иностранных дел, он считался членом «старой гвардии», имел хорошие связи с Западом и шел под лозунгом амнистии для боевиков-исламистов. Это и отработанная в Саудовской Аравии схема поощрения лояльного властям исламского призыва, позволили властям страны лишить радикалов социальной базы, после чего гражданская война начала сходить на нет.

То есть надо понимать, что для алжирцев Бутефлика - не бессменный автократ, усевшийся на кресло лидера благодаря закулисным интригам, а лидер, остановивший войну. Но и такой человек, бесконечно сидя у власти (последний свой срок уже не в переносном, а в прямом смысле - в инвалидном кресле), в итоге стал лишь тенью самого себя, окруженной коррумпированными элитами, поделившими прибыльные сектора алжирской экономики между собой. Именно против этого порядка и выступили граждане страны, когда в феврале стало известно, что президент будет вновь баллотироваться. При этом сам Бутефлика пережил очередной инсульт и лежал в швейцарской клинике, не в состоянии самостоятельно присутствовать даже на внесении документов в избирательную комиссию. Почему сам престарелый лидер пошел на это? Тут много вариантов: во-первых, он также мог уверовать, что без него страна пропадет. Во-вторых, реальная смена власти может выявить многочисленные нарушения, творящиеся последние двадцать лет, в-третьих, ни сам Бутефлика, ни его окружение не смогло выдвинуть компромиссную фигуру, поскольку никто никому давно не доверяет. Что же будет дальше?

Бутефлика и политические элиты стараются выиграть время. Если общественности будет достаточно нынешних уступок власти, то у властей появляется еще год на то, чтобы найти преемника и «обкатать» его, после чего провести контролируемую передачу власти, при которой ничего не изменится. Политические элиты останутся монополистами и в экономике, а широкие народные массы будут продолжать выживать в условиях, когда проще уехать во Францию, чем добиваться перемен в своей стране. Но пример Венесуэлы показывает, что мало передать власть от Чавеса к Мадуро, надо еще, чтобы при этом не развалилась экономика страны, иначе даже массовое бегство населения не слишком спасет режим.

Похожие проблемы приходится решать и в Центральной Азии. Наиболее близок к алжирскому примеру таджикский опыт. Тут президент также остановил войну, а затем оброс деньгами и элитами так, что уйти страшно и некуда. Сейчас в Таджикистане говорят, что Эмомали Рахмон все же может уйти, передав власть своему сыну, Рустаму Эмомали, которого он уже несколько лет «обкатывает» на посту мэра Душанбе. Поскольку очередные президентские выборы в стране, также как и в Казахстане, должны пройти уже в следующем году, многие уверены, что Рустам Эмомали вполне готов к тому, чтобы занять пост своего отца.

Такая схема удалась в Азербайджане, где Гейдару Алиеву удалось передать контроль над страной своему сыну - Ильхаму, в последние годы сделавшему своим непосредственным заместителем - вице-президентом - собственную жену. В соответствии с «азиатскими» традициями такая династическая смена вполне укладывается в схему сохранения status quo в правящей элите. Однако и она удовлетворяет лишь сами правящие элиты и не способна самостоятельно решить вопросы экономического и социального развития страны. Сын Хафеза Асада - Башар Асад - вот не смог удержать контроль над страной, и ее население в 2011 году едва не скинуло семью сирийских президентов, которую спасла лишь широкомасштабная иностранная интервенция Ирана и России. Попытка Хосни Мубарака в Египте передать власть сыну вызвала революцию, которую быстро сменила контрреволюция, которая, что характерно, власть клану Мубараков не вернула.

Как показал опыт Египта и сразу двух стран Центральной Азии - Туркменистана и Узбекистана - новое, не связанное напрямую с покойным «национальным лидером» лицо, которое представляет не весь спектр элит и способно как минимум частично избавиться от некоторых одиозных кланов, получает поначалу куда больший кредит доверия. Но такой вариант смены власти обязательно подразумевает физическую или хотя бы политическую кончину лидера режима, неожиданную, хотя и долго ожидаемую. Понятно, что такой вариант устраивает далеко не всех, но и бесконечно затягивать правление удобного для всех аксакала тоже, как показывает алжирский пример, бывает опасно.

А что в итоге выберет Казахстан, вернее, его политические элиты, которые не могут не проводить параллели с другими подобными нам странами сырьевой автократии? Многие обозреватели были уверены, что важную роль должен был сыграть недавний съезд правящей партии, но он фактически ничего не дал. Смена правительства, оказавшаяся больше декоративной, чем реальной, тоже выглядит как мера по успокоению социального недовольства, но не больше. Тем временем выезд из страны растет, но и он не перебивает стихийные всплески копящегося в народе недовольства, которое все хуже купируется точечными арестами и уголовными делами. То, что страна нуждается в реальных переменах, очевидно, кажется, всем. Кроме, видимо, тех, кто может что-то поменять, но не хочет…

 

You have no rights to post comments

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Яндекс.Метрика
http://www.kurs.kz/ - Курсы валют в обменных пунктах г. Алматы
  • BACK_TOP