Доступ в Архив



Для просмотра архивного материала необходимо зарегистрироваться
Сейчас 78 гостей онлайн

Счетчик просмотров


mod_vvisit_counterСегодня1861
mod_vvisit_counterВчера1926
mod_vvisit_counterНа этой НЕДЕЛЕ5689
mod_vvisit_counterВсего5310874

«Письмо Сталина Иванову»
№: 39(1350)   
08.11.2019 10:19

Садыкова Б.И.,

Доктор политических наук

Нижеследующий материал продолжает тему Второй мировой войны, поднятую в предыдущих номерах «Деловой Недели».Пятнадцатого марта 1938 года на страницах советской печати было опубликовано «Письмо Сталина Иванову», которое сразу же привлекло пристальное внимание не только рядовых читателей, но и общественных и политических деятелей западного мира.Представляется, что спустя восемь десятилетий служебная записка сотрудника министерства иностранных дел Франции, в которой он дает подробный анализ содержания Письма, пробуждает особый интерес. В начале века внимание мирового сообщества привлекли вопросы, касающиеся причин и последствий Второй мировой войны (1939 - 1945 гг.).

Cложившая к началу нового века обстановка в мире потребовала ответа на главный вопрос, возникший к началу нового века:

- Кто в действительности был зачинщиком Второй мировой войны?

Предлагаемый документ из архива МИД Франции - записка, предназначенная для служебного пользования. В наше время она обретает особую ценность, став документом международной значимости. Ее содержание вносит ясность в поставленный вопрос.  

Письмо Сталина Иванову.

Призыв к мировой революции

В начале 1938 года на страницах советской печати появилось «Письмо Сталина Иванову»1. Оно было представлено как «ответ» коммунисту Иванову, который якобы утверждал, что окончательная победа социализма в СССР возможна лишь тогда, когда антагонизм между капиталистическими и коммунистическими странами будет решен в пользу вторых. После октябрьского переворота 1917 года большевистские вожди, воодушевленные своей победой, не уставали повторять, что мир стоит в преддверии великого потрясения - мировой революции - и что для скорейшего укрепления устоев социализма необходимо, чтобы эта революция свершилась как можно скорее.

Дальнейшая политика СССР (НЭП, принудительная коллективизация, первый пятилетний план по индустриализации страны) не привели к обещанному большевиками раю. Напротив, она ввергла население страны Советов в нищету и голод, создав благоприятную обстановку для бунта.

Сталин заявил в беседе с американским журналистом Роем Говардом (Roy Howard) : «Если вы полагаете, что советские люди желают сами и к тому же силой изменить государственный строй в соседних странах, вы сильно ошибаетесь. Разумеется, они хотят, чтобы облик этих государств изменился, но это внутреннее дело самих государств. Экспорт революции не имеет смысла»2.

Аналитики министерства иностранных дел Франции не без основания полагали, что Сталин не отказался от идеи мировой революции, а лишь на время замаскировался такого рода миролюбивыми речами и пактами о ненападении, желая тем самым сблизиться с другими странами.

«Если вникнуть в пацифистские речи Сталина, произносимые им с 1925 года, и сопоставить их с результатами его дипломатии, не составит труда удостовериться в том, что идея мировой революции им не отвергнута. Советы, скорее всего, не пойдут на прямую интервенцию, а приведут в движение внешние подвластные им силы, чтобы народы других стран сами встали на путь революции. В этом состояла суть выступления Димитрова3 на VII-м съезде Коминтерна в августе 1935 года, его нашумевшей доктрины Троянского коня. Ее основные положения хорошо известны: в национальном плане - создание Народного фронта должно стать крепкой основой для действий коммунистов; в пане международном, антифашистская кампания ставила задачу консолидации сил против стран-противниц Советского Союза и создания Народного фронта во Франции и Испании. В итоге, все это привело к войне в Испании и дипломатической напряженности, которая длится вот уже три года. Москва желает превратить это в прелюдию к мировой революции»4.

Содержание «Письма Сталина Иванову», подвергнутое скрупулезному исследованию аналитиками МИД Франции, не оставляло сомнений в верности их предположений о скрытых намерениях «отца народов»: «Проблема взаимоотношений с другими странами еще не решена, и нам предстоит ее решать (здесь и далее выделено автором аналитической записки). Это можно сделать, только соединив усилия международного пролетариата и тех, кто еще серьезнее, - нашего советского народа. Необходимо усилить и консолидировать международные пролетарские связи между рабочим классом СССР и рабочим классом буржуазных стран: следует организовать политическую помощь рабочего класса буржуазных стран рабочему классу нашей страны на случай военной агрессии против нашей страны, надо также организовать эффективную помощь рабочего класса нашей страны рабочему классу буржуазных стран»5.        

Сотрудник МИД Франции поясняет, что подчеркнутые слова наиболее четко выражают мысль Сталина: «Поскольку, по мнению Сталина, будущее СССР обусловлено исчезновением либо капитализма, либо коммунизма, и поскольку это будущее необходимо строить, мы должны готовиться к борьбе. Для этого СССР располагает силами мирового пролетариата: достаточно лишь связать его судьбу с судьбой советского пролетариата. В случае нападения на Советский Союз зарубежный пролетариат встанет на его защиту; если в какой-то стране трудящиеся массы поднимутся против собственной буржуазии, то вмешается СССР».

Это и есть, по мнению французского аналитика, отрицание Сталиным подписанных им же пактов о ненападении, а также интервью, данного им Рою Говарду. О желании вмешательства Москвы во внутренние дела других стран и тем более о вмешательстве в случае локальных революций лучше не скажешь»6.

Сталинский тезис о решимости объединить силы мирового пролетариата в борьбе против мирового капитализма и фашизма был расширен и углублен в тексте Обращения Исполнительного Комитета Коминтерна к Красной армии 22 февраля, то есть спустя десять дней после опубликования «Письма Сталина Иванову»: «Красная армия является также армией рабочих всех стран. Международный рабочий класс сумеет мобилизовать все силы на защиту СССР. Фашистские хищники и их сообщники увидят, что в их странах существуют миллионы друзей и союзников героической Красной армии, готовых подняться против фашистского варварства и капитализма. Никакая военная и реакционная сила не в состоянии оказать сопротивление объединенным силам международного пролетариата и трудящихся Советского Союза», подхватывает грозный тезис Сталина газета l’Humanité от 25 февраля 1938 года (подчеркнуто в тексте газеты французских коммунистов).

Обращая особое внимание на данный фрагмент статьи в газете, аналитик МИД приходит к следующему неизбежному заключению: «Эта диатриба7, на первый взгляд, кажется обращенной к фашистским государствам. Однако употребление слова «их сообщники», которым советская пресса часто «награждает» другие страны, в частности Францию и Англию, похоже, предназначается именно этим странам. «Письмо» после его опубликования было сразу же подхвачено всеми коммунистическими партиями мира именно в том смысле, в каком изложили мы. В этом убеждают нас и следующие слова Кашена8: «В случае военной агрессии Сталин призывает к международной солидарности всех трудящихся мира для оказания помощи СССР. Он с той же настойчивостью указывает на необходимость срочной организации помощи со стороны рабочих СССР трудящимся буржуазных стран. Говоря это, - и мы это подчеркиваем - Сталин устанавливает правила поведения, с которыми согласны не только все пролетарии, но и все друзья мира и свободы».

Можно ли после этого говорить о том, что слова Сталина предназначались для внутреннего пользования или же обращены к фашистским государствам?»9.

Прометейцы о «Письме Сталина Иванову»

и политической обстановке в Европе

накануне Второй мировой войны

«Письмо Сталина Иванову» не осталось вне внимания прометейцев. Откликом на него стал аналитический материал «Проблемы мира и СССР» в рубрике «Голос прометейских народов», датированный 29 сентября 1938 года без указания автора10.

1. «Прометей»: СССР пока на прямую интервенцию не решится

Проведя подробный анализ социально-политической ситуации в СССР, прометейцы пришли к выводу о том, что в данный момент большевики не могут пойти на прямую интервенцию, и поэтому Сталин вынужден провозглашать себя защитником дела мира. Причина кроется в том, что страна ослаблена и, как следствие, не готова к ведению войны. Для доказательства верности данного предположения они ссылаются на недавний советско-китайский вооруженный конфликт локального масштаба: «В июле текущего (1938) года Москва вспомнила о русско-китайском договоре 1886 года, который сама же Москва трижды расторгала. Опираясь на эту шаткую юридическую базу, советские вооруженные силы оккупировали стратегическую высоту Шань-Ку-Фенг и срочно укрепили ее, что вызвало энергичный протест со стороны Токио. Поскольку дипломатический протест не возымел действия, Япония, со своей стороны, прибегла к боевым действиям и заставила красных покинуть эту высоту. Таковы факты».

По логике вещей, рассуждают прометейцы, Москва должна была отреагировать на действия Японии, и это стало бы началом войны. Но этого не случилось. Почему? Ответ, по их мнению, кроется в заблуждении Сталина: Мао Цзе-Дун до этого в интервью американскому журналисту упомянул с расчетом на Москву, что Япония в настоящий момент ослаблена. Сразу же последовала резкая и одновременно высокомерная кампания в советской прессе, которая предварила вышеуказанный конфликт.

Авторы данного материала в La Revue de Prométhée не сомневаются, что пацифизм советского правительства вынужденный, так как страну ослабили проблемы не только экономического порядка: население истощено физически и морально сталинскими широкомасштабными репрессиями и террором. Оно было во власти страха и испытывало ненависть к диктатору. И все же прометейцы полагают, что Сталин, даже если он не в состоянии вести войну, хотел бы, чтобы ее вели другие». Прометейцы также уверены в том, что в «Письме Иванову» Сталин подтвердил свою приверженность идее Ленина, высказанную им в Циммервальде и Кинтале11 о перерастании мировой войны сначала в гражданскую войну, затем - мировую социальную революцию. Именно этот принцип был в свое время положен в основу политики созданного Лениным Коминтерна12.

фото00012. Новая политическая обстановка в Европе

Прогнозы прометейцев относительно милитаристских намерений Германии и СССР нашли подтверждение в ходе развития политических событий в Европе, где в 1939 году сформировались два оппозиционных блока: Англия и Франция, с одной стороны, а также Германия и Италия - с другой. В то же время европейцы опасаются, что Россия, заняв пока отстраненную позицию, планирует напасть на ту страну, которая окажется самой ослабленной после вооруженного противостояния этих блоков. А чтобы этого не случилось, «корректоры» европейской политики пытаются вовлечь Россию в лоно пакта Берлин - Рим, чтобы одновременно использовать в своих интересах потенциал Советов13.

Усиление Германии после присоединения к ней в 1938 году Австрии, а также тесная дружба Сталина и Гитлера - все это означало для Польши, географически расположенной между Германией и СССР, угрозу оказаться объектом очередного дележа. Тем более что притязания Германии на Гданьск уже создали кризис в германо-польских отношениях. Что же касается отношений между Россией и Польшей, то Мустафа Чокай указывает, что Россия во все времена оставалась враждебной к Польше, и это чувство исторического недоверия в сознании поляков истребить нелегко14.

В анализе предвоенной ситуации в Европе Мустафа Чокай отводит центральное место Польше. Точнее - Гданьску (Данцигу). После Первой мировой войны в соответствии с Версальским договором портовый город на Висле был передан под контроль Лиги Наций. Город имел собственную автономию, возглавляемую Сенатом, а вопросы таможенной политики были во введении Польши. Висла была для поляков судьбоносной рекой, символом независимости страны. Она пересекает территорию Польши, похожую на сердцевидный лист по центру, неся свои воды через всю страну и насыщая ее животворной силой. «Польша сумеет стать самостоятельной лишь тогда, когда возьмет на себя управление районом там, где Висла впадает в море». Так утверждали государственные деятели Германии времен Фридриха Великого15. Это утверждение было небеспочвенным. Гданьск символизировал ту точку, где начинается черешок, несущий листовую пластину. Поэтому владеть выходом к Балтийскому морю означало держать под контролем стратегически важный пункт. Соседняя Германия понимала, что, заполучив этот портовый город, сумеет во многом влиять на судьбу Польши.

Мустафа Чокай не без основания считал, что попытка Германии завладеть Гданьском под обещание договора о сотрудничестве, которое к тому же ничем не было подтверждено, будет отвергнута поляками. И эти опасения были не напрасны: Гитлер в своем ответе на ноту Рузвельта заявил 28 апреля 1939 года, что договор, заключенный между Польшей и Англией, вступает в противоречие с договором «Польша - Германия», подписанным Пилсудским и Гитлером. Германия не скрывает намерения захватить Гданьск, а Польша, для которой потеря Гданьска подобна смерти, не намерена уступать его Гитлеру16.

Сталин не сомневался, что сложившаяся политическая ситуация в Европе создала условия для реализации его «теории ледокола». «Письмо Сталина Иванову» было ничем иным как обращением к рабочему классу и пролетариату Европы быть готовыми к решительным действиям.

Мустафа Чокай пишет в обзоре международной жизни: «Все видят и осознают угрозу, нависшую над Восточной Европой, в особенности, над Польшей. Президент США Рузвельт направил 10 апреля 1939 года обращение главе Германии Гитлеру и главе Италии Муссолини, потребовав от них обещания не нападать ни на какую страну. В нашу задачу не входит оценка этого обращения, но хотелось бы отметить, что такой шаг Рузвельта еще больше подтверждает, насколько реальной стала угроза войны. Это обращение обрадовавшее значительную часть мирового сообщества, было подвергнуто острой критике со стороны общественного мнения в Германии и Италии»17.

Пятьдесят лет спустя Генри Киссинджер упомянет это событие в своем, ставшем бестселлером, труде: «В апреле 1939 года Рузвельт напрямую обратился с посланием к Гитлеру и Муссолини. Диктаторы осмеяли этот факт. И напрасно: на самом деле послания были составлены умно, демонстрируя американскому народу, что страны «оси» на самом деле вынашивают агрессивные планы. Рузвельт выполнил поставленную перед ним задачу. Запрашивая гарантии лишь у Гитлера и Муссолини, он заклеймил их как агрессоров перед единственной аудиторией, что-то значившей в тот момент для Рузвельта - американским народом. Чтобы американская публика стала поддержкой и опорой демократических стран, необходимо было облечь вопрос в такую форму, которая бы исключала его толкование в рамках равновесия сил и подчеркивала, что речь идет о защите невинных жертв злобного агрессора»18.

Генри Киссинджер, как и Мустафа Чокай, подтверждает обоснованность действия, предпринятого Рузвельтом. Оно, как показала история, имело очень важное значение для судьбы тогдашней Европы.

Советская Россия, отошедшая от европейских дел в годы Первой мировой войны, в конце тридцатых годов вновь появилась на политической арене этого континента. Москва и Лондон обсуждают условия включения России в программу защиты от возможной агрессии со стороны приверженцев войны. Весь мир с пристальным вниманием ждет результата переговоров. Однако ожидание было неожиданно прервано новостью, поступившей из Москвы.

Maxim Litvinov 19323. Неожиданная отставка Максима Литвинова

Мустафа Чокай комментирует новость так: «Из Москвы поступает известие о том, что Литвинов покинул пост министра иностранных дел СССР, а вместо него Сталин назначил своего самого преданного сотрудника - Молотова. Литвинов делал все, чтобы достичь сближения России с Англией. Были намерения создать военный блок с участием Франции, Англии и советской России. В этих условиях смещение Литвинова с поста министерства иностранных дел наводит глав европейских государств на определенную мысль»19.

Суть этой мысли очень подробно изложена ведущим экспертом британской военной разведки Леном Дейтоном так:

«Министр иностранных дел СССР Максим Литвинов был образованным и опытным дипломатом. По национальности еврей, он был женат на уроженке Великобритании. Литвинов неизменно выступал за укрепление связей СССР с Великобританией и Францией. Теперь Литвинов предлагал заключить договор между СССР, Великобританией и Францией на пяти- и даже десятилетний срок, обеспечивающий взаимные гарантии на случай агрессии со стороны Германии»20.

Упомянутые переговоры Москвы с Англией и Францией проходили в момент замены Литвинова Молотовым. Мустафа Чокая отмечает, что Англия не питает доверия к большевикам, а большевики, в свою очередь, используют самые невероятные средства для еще большего обострения отношений между двумя соперничающими в Европе группировками (Аглией и Францией, с одной стороны, а также Италией и Германией - с другой), желая тем самым отрезать все пути для их сближения»21.

Эта же ситуация взаимного недоверия подтверждена спустя 61 год в работе Лена Дейтона следующим образом:

«Предложение Литвинова о заключении договора между СССР, Великобританией и Францией на пяти- и даже десятилетний срок, обеспечивающий взаимные гарантии на случай агрессии со стороны Германии, «привело в ужас английских министров», которые, так же как премьер-министр Чемберлен, испытывали глубокое недоверие к коммунистической России». По мнению Лена Дейтона, дело было не только и не столько в этом чувстве недоверия. А в следующем: «Сталин, у которого были шпионы в высших правительственных кругах практически всех европейских стран, пришел к убеждению, что Великобритания и Франция вступят в боевые действия только в том случае, если сами подвергнутся агрессии»22. Поэтому, утверждает британский исследователь, Сталин решил, что спасение для России может принести только договор с нацистской Германией. А назначение на пост министра иностранных дел Молотова было сигналом нацистам, что отныне они будут иметь дело с человеком, полностью зависимым от мыслей и взглядов Сталина23.

4. Эксперты «Прометея» относительно доверия Сталина Гитлеру

Прометейцы не без основания утверждали, что в международных делах Сталин считался с мнением Гитлера, видя в нем одновременно соперника и партнера. Опираясь на анализ форм сотрудничества обоих диктаторов, прометейцы квалифицировали их отношения как дружеские. Так, они приводят свидетельства немцев, которые в предвоенный период утверждали, что так называемая их взаимная неприязнь была надуманной и проистекала не столько из-за идеологического соперничества, а из-за соперничества за мировое господство. Вот что они писали об этом в своем периодическом журнале La Revue de Promthée : «Советско-германское сотрудничество никогда не прерывалось. Договоры, подписанные в Раппало и Берлине в 1924 и 1926 годах, регулярно продлевались. В тот момент, когда фюрер на съезде в Нюрнберге произносил одну из своих самых длинных антикоминтерновских речей, у Бранденбургских ворот проходили секретные маневры рейхсвера , а единственным иностранным военным атташе, присутствовавшим при этом, был советский военный атташе»24.

Сотрудничество с Гитлером было выгодно Сталину как минимум по трем причинам:

- Сталин рассчитывал руками Гитлера разрушить мировой капитализм, что расчистило бы путь социализму в его продвижении на Запад25.

- Война в Европе «могла бы создать наилучшие условия для разжигания пожара мировой революции», а милитаризм Гитлера мог бы внести в этот процесс свою лепту26.

- Милитаризм Гитлера мог бы также способствовать ускоренному приближению границ СССР к центру Европы27.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, рассмотрение двух материалов - анализ «Письма Сталина Иванову», проведенный сотрудником МИД Франции, а также подробный анализ «Письма Сталина Иванову» прометейцами при учете мнений других исследователей из Франции и Великобритании дает однозначный ответ на вопрос о том, кто был зачинщиком Второй мировой войны. Это были Сталин и Гитлер. Причем ответственность Сталина, инициатора и автора «теории ледокола», представляется больше ответственности Гитлера.

 

 

 

You have no rights to post comments

Если Вам понравилась статья, то пожалуйста, поделитесь с друзьями в социальных сетях:

  • BACK_TOP