Cui prodest?
С
Случайно ли международная оценка безопасности страны так отличается от внутреннего информационного фона?
«Is fecit, cui prodest» («Сделал тот, кому выгодно»)
Римский философ Луций Анней Сенека, продолжая по смыслу слова судьи Луция Кассия Лонгина Равиллы
На этой неделе австралийским Институтом экономики и мира (Institute for Economics and Peace) был опубликован рейтинг «Глобального индекса терроризма» (Global Terrorism Index) за 2025 год. В кои-то веки наша страна – среди лидеров. Несмотря на, в целом, негативную глобальную тенденцию роста количества государств, где зарегистрированы проявления терроризма, Центральная Азия, в целом, и Казахстан, в частности, признаны одними из наименее опасных территорий в террористическом плане. Наихудшая обстановка с терроризмом – в Пакистане, затем следуют станы Африки, Ближнего Востока, Южной Азии, Евразии, Европы. По показателю безопасности от угрозы терроризма Казахстан стоит выше ведущих стран Запада, а также половины своих соседей. У нас отмечается почти нулевой уровень терроризма (после 2016 года в стране не было терактов). Как, впрочем, и у трех-четырех десятков других стран. Крайне любопытно, что эта информация, по итогам которой в Акорде должны награждать причастных орденами и медалями, сопровождается в нашей стране резким усилением риторики в стиле «охоты на ведьм», когда «инфлюэнсеры» вдруг начинают сеять панические слухи по поводу исламизации страны и угрозы для национальной культуры из-за нескольких слов откровенных маргиналов в соцсетях. Деятели от информационной повестки разгоняют «хайп» вокруг религиозных тем, требуя от государства резко ужесточить запретительные и карательные меры против всех, чьи воззрения не укладываются в их понимание традиционной культуры. И это вызывает справедливое недоумение – почему на фоне высоких оценок, отражающих почти нулевой уровень террористических угроз, со стороны, у нас искусственно создается такой ажиотаж и паника по поводу опасности экстремизма изнутри? Кому это может быть выгодно?
Как отмечается на сайте Caliber.az, «рейтинг GTI рассчитывается на основе таких показателей, как террористические инциденты, число погибших, тяжесть последствий, число заложников, борьба с терроризмом, эффективность расследования террористической деятельности и по ряду других факторов». «Отчёты GTI, регулярно публикуемые Институтом экономики и мира (Institute for Economics and Peace — IEP), служат справочным источником для ООН, Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Всемирного банка, других международных организаций и академических институтов. Эти отчёты также считаются одним из основных параметров, учитываемых при привлечении иностранных инвестиций в экономику», - пишут его авторы.
Важный момент в оценках «террористического рейтинга» - высокий рейтинг Казахстана основывается на трех факторах: жёсткой государственной политики в области безопасности; контроля над религиозной сферой и профилактики радикализации. То есть, согласно оценкам международных экспертов, в Казахстане уже есть жесткая госполитика в области борьбы с терроризмом и безопасности, в нашей стране реализован эффективный контроль над религиозной сферой и удачно проводится профилактика радикализма.
Почему мы подчеркиваем эти выводы из доклада Global Terrorism Index? Потому что, если мы обратимся к заявлениям деятелей отечественного инфополя, у нас может возникнуть ощущение, что ничего подобного в нашей стране нет, и только теперь все это быстро нужно ужесточать, ставить под контроль и массово запрещать.
Справедливости ради нужно упомянуть, каковы были информационные поводы для столь громких заявлений в духе охоты на ведьм. А было их 2. Первый – это интервью лидера откровенно маргинальной суфийской секты, который сказанул, что «подарил» одну из своих жен ученику. Второй – еще один маргинал сказал, что поскольку в Исламе праздника Наурыз нет, то и казахам не стоит его праздновать. Из-за этих двух не связанных друг с другом слов наши «инфлюэнсеры» подняли форменную панику. Известная продюсер, сидя за рулем своего автомобиля во время движения, записала видеообращение на телефон (что само по себе крайне небезопасно!), в котором заявила на чистом русском языке об угрозе «арабизации» казахского языка: «Я считаю, что это уже национальная угроза, когда вот эти ваххабиты с утра до вечера мелькают во всех социальных сетях. Мы скоро все на арабском заговорим, нас лишают наших традиций, нашего казахского праздника. Их сейчас становится все больше и больше, и они становятся очень агрессивными. Я не хочу, чтобы мои дети жили по шариату».
Также она решила проиллюстрировать опасность со стороны тех, кого она определила, как «ваххабитов», ссылкой на то, что именно они участвовали и организовали массовые беспорядки в январе 2022 года. Как известно, фразу о том, что в них участвовали 20 тысяч террористов, произнес президент Токаев, но в дальнейшем в Генеральной прокуратуре его официально опровергли и сообщили, что главу государства по этому поводу ввел в заблуждение тогдашний председатель КНБ Карим Масимов, арестованный в те дни и, впоследствии, осужденный за измену родине.
Что касается мадам-продюсерши, то в заключении своего эмоционального видео, она обратилась к Комитету национальной безопасности и властям страны, потребовав закрепить на законодательном уровне нормы о светском характере государства, а также принять закон о запрете религиозной пропаганды. Тут надо отметить, что подобные меры давно уже в Казахстане приняты. Буквально только что принята Конституция, в которой еще шире отражен принцип светскости государства (в предыдущей он также был отражен), а ограничение на свободу распространения информации на религиозную тему заложено еще в закон «О религиозной деятельности и религиозных объединениях» от 2011 года.
Там, в статье 8 («Миссионерская деятельность») черным по белому указано, что желающие осуществляют миссионерскую деятельность только после прохождения ежегодной регистрации. Если же проверка взглядов проповедников выявляет «угрозу конституционному строю, общественному порядку, правам и свободам человека, здоровью и нравственности населения», то им в регистрации отказывают. Людей, публикующих в соцсетях контент на религиозные темы, в нашей стране очень быстро вызывают на беседы в соответствующие органы и сообщают им о недопустимости такого поведения, после чего они, как правило, переходят на другие темы или просто удаляются из сети.
Понятно, что всего этого простая продюсер могла и не знать, но то, что простительно ей, совсем непростительно членам законодательного органа, пусть уже и приговоренного к роспуску недавним референдумом. Речь идет о бывшем оппозиционере, а ныне депутате Мажилиса Ермурате Бапи, который также очень эмоционально отреагировал на приведенные выше информационные поводы. Он решил, что «административных мер недостаточно» и предложил «рассмотреть возможность внесения на обсуждение депутатского корпуса норм, предусматривающих уголовную ответственность за распространение деструктивной религиозной пропаганды и разжигание религиозной розни, особенно через социальные сети».
И тут опять же мы видим, что человек, который, по идее, должен был бы разбираться в законодательстве, откровенно мешает мух с котлетами. Потому как уголовная ответственность за разжигание религиозной розни существует уже давно, и прописана в статье 174 Уголовного кодекса РК («Разжигание социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни»). Не знать о наличии таковой господин Бапи не может, ибо по ней часто привлекают политических активистов оппозиционного характера, в том числе и тех, кого он лично поддерживал. То есть, тут мы видим пример очевидной манипуляции, когда на волне хайпа депутат мажилиса громко заявляет о необходимости того, что и так уже есть, создавая ощущение паники и страха.
В таком же сумбурном виде г-н Бапи подал и другие свои претензии, смешивая в кучу всех и все. В итоге, он даже одобрил привлечение к административной ответственности за «Нарушение законодательства о религиозной деятельности и религиозных объединениях» (статья 490 КоАП) не только автора провокационного высказывания, но и интервьюрировавшей его журналистки. При этом закон «О масс-медиа» в статье 68 («Случаи освобождения от ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности») указывает, что журналисты «не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности, если они… являются дословным воспроизведением официальных выступлений… физических и юридических лиц». Хотя от бывшего журналиста и должно было ожидать адвокатской позиции в адрес коллеги, депутат Бапи решил, что она тоже виновата, что дала микрофон маргиналу в чалме.
Сделав еще ряд эмоциональных оценок и предположений, депутат предложил тем, кто не празднует Наурыз просто уехать из страны. «В этой связи хочу задать им прямой вопрос: если наши многовековые национальные традиции для вас харам, значит ли это, что Казахстан – не ваша родина? Не является ли для вас чуждой и священная казахская земля, сохранившая эти ценности? В таком случае почему бы вам не переселиться туда, где нет того, что вы считаете запретным?» - поинтересовался мажилисмен.
И тут возникает вопрос – не увлекся ли депутат идеями идеологической очистки страны от тех, кто имеет не разделяемые им убеждения по поводу «красных дат» в календаре. Даже новая Конституция все еще позволяет свободу совести, а каких-то особых норм обязывающих граждан одобрять и праздновать государственные праздники в законодательстве не существует. Что, в целом, логично. Например, сложно ожидать от наших балкарских сограждан веселья в Международный женский день 8 марта – это дата их депортации сталинским режимом. А официальные выходные – Курбан-Айт и Рождество – отмечаются празднованием только для отдельной конкретной конфессии. Требовать от всех граждан обязательно и единообразно любить и праздновать определенные даты попахивает возвратом к тоталитарной идеологической платформе, исключавшей плюрализм и свободу совести. Поведение отдельных граждан никак не может угрожать национальным традициям и государственным интересам, как об этом так патетически заявляет в стиле сенатора Джозефа Маккарти, сея страх и предубеждения, мажилисмен Ермурат Бапи.
Призывы дальнейшего ужесточения законодательства в области религии и наказаний ее проявления (пусть и со стороны явных маргиналов, чьи взгляды не соответствуют установкам основной массы верующих) рискованны как раз нарушением принципа светскости, когда государство буквально принуждают все глубже и глубже влезать в содержание религиозных убеждений отдельных граждан, ранжируя их по степени допустимости. Напомним, светскость – означает отделение не только религии от государства, но и государства – от религии. Один и тот же принцип ограничивает власти от навязывания гражданам определенных убеждений или их запрета. И тут опять же нужно отличать наличие убеждений (за которые не наказывают) от призывов, которые могут носить антиконституционный характер и будут иметь уголовные последствия.
Абстрагируясь от эмоций, мы видим, что в стране, получившей высокую оценку за то, что государство более-менее наладило отношения с религией и сумело наладить работу по профилактике радикализма, возникает нарочито эмоциональное раскачивание информационной сферы с апелляцией к государству, чтобы оно посильнее завинтило гайки. Чем это опасно? Это очевидно – маргинализацией не отдельных взглядов, а всей общины практикующих мусульман, которые, на минуту, составляют уже 2,5 миллиона человек или 12,5% населения. На «хайпе» формируется искусственный конфликт, угрожающий вовлечь в себя широкие слои общества, которые искусственно противопоставляются государству и остальным гражданам Казахстана.
К чему это может привести? Во-первых, к ухудшению ситуации с терроризмом. Потому что такие вещи однозначно угрожают стабильности отношений светского государства с религиозными общинами – неотъемлемой частью нашего постсекулярного общества. Про угрозу маргинализации широких слоев общества мы уже упоминали. Во-вторых, к ухудшению международных рейтингов Казахстана, в целом. Как отмечалось выше, такие «отчёты также считаются одним из основных параметров, учитываемых при привлечении иностранных инвестиций в экономику», и ухудшение оценок в них – еще и экономическая диверсия. В-третьих, ухудшаться и наши отношения с теми, кто все еще учитывает важность религиозных свобод. На этой же неделе Комиссия США по международной религиозной свободе (USCIRF) заявила об ухудшении ситуации со свободой религии и убеждений в странах Центральной Азии и предложила ряд мер — от включения в списки наблюдения до санкций и увязки помощи с улучшением ситуации.
В заявлении этого органа прямо говорится, что во всех пяти республиках региона власти используют законы об «экстремизме» «для ограничения мирной религиозной деятельности» и чаще всего преследуют «независимых мусульман» и религиозные меньшинства. USCIRF рекомендовали правительству США добавить Казахстан в список особого наблюдения. В рамках чего связать помощь и торговые отношения с прогрессом в религиозной свободе и установить зависимость торгового статуса (PNTR) от снятия ограничений на свободу передвижения, связанных с религиозной деятельностью.
Таким образом, мы наблюдаем парадокс: декларативные носители западных ценностей (демократия, либерализм и т.д.) в Казахстане явным образом подталкивают власти страны к дистанцированию от стран Запада на базе исламофобской повестки, сея панику и манипулируя аргументами. Отсюда и вопрос в заголовке материала - Cui prodest? Кому выгодно, чтобы внешняя оценка Казахстана так искажалась в его внутренней инфосфере? Ответов пока нет. Но, может, они появятся, когда станет ясен новый расклад влияния на новой политической карте страны, начертанной по новой Конституции?
