Госсоветник защищает методичку по идеологии
Вопреки мнению госсоветника Карина, министр Балаева поддержала блогера Джексенову, призывавшую к бойкоту российских артистов, поддерживающих войну против Украины
и от коллег?
«ДН»
НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ «главный по идеологии» в стране - госсоветник Ерлан Карин опубликовал большую статью в защиту принятого недавно указом президента РК документа под названием «Основные принципы, ценности и направления внутренней политики Республики Казахстан». Разъясняя важность «единого концептуального документа, упорядочивающего всю проводимую работу в сфере внутренней политики», Ерлан Тынымбайулы прошелся по критикам своего документа и задался задачей формирования «новой цифровой этики – культуры ответственного потребления контента» в интернете. В рамках этой темы он обрушился на «инфорэкетиров» - «отдельных блогеров и активистов [чья деятельность] превращается в банальное вымогательство». Он обвинил их в том, что они работали под покровительством властей прошлого режима, а теперь строят «полукриминальный бизнес на шантаже и вымогательстве», требуя денег за удаление критических постов.
Также он предложил наказывать тех, кто требует введения бойкота и участвует в «культуре отмены» в интернете. По иронии судьбы, буквально в эти же дни в Казахстане блогер Аида Джексенова, которую пытались привлечь к уголовной ответственности за призывы бойкотировать российских исполнителей, поддерживающих войну против Украины, наоборот, получила заступничество и поддержку со стороны министра культуры и информации Аиды Балаевой. Благодаря ей и широкой поддержке в соцсетях дело против г-жи Джексеновой не было возбуждено. Фактически, произошло ровно то, что г-н госсоветник в своей статье осудил. Такая вот межведомственная несогласованность. То ли до одного из министерств не дошла «методичка» по внутренней политике из АП, то ли даже в рамках единомыслия в верхах позиция Ерлана Карина, предлагавшего прокладывать для критики «красные линии», остается все же своего рода исключением.
Итак, поскольку «ДН» тоже вошла в список критиков документа под названием «Основные принципы, ценности и направления внутренней политики Республики Казахстан», пользуясь случаем повторим свои претензии. Одна из претензий – узкий круг и закрытость работ над документом, который, среди прочего, сформулировал список национальных символов Казахстана, куда попал тюльпан, но не яблоко или лошади, где есть шанырак, но не вся юрта, а также отсутствуют такие чисто казахские ценности и артефакты, как «Жеты казына», мавзолей Ходжи Ахмета Яссауи, национальные виды спорта, тазы, искусство беркутчи, «Бес кару» и другие вещи.
Также мы указали, что за пафосными принципами в документе отсутствуют ответы на конкретные задачи, вроде определения принципа построения политической нации – должен ли он быть гражданским или этническим? Вместо ответа на этот, безусловно, сложный вопрос – много слов про все хорошее и против всего плохого. Есть претензии и к уровню исторического анализа: по мнению авторов документа у всех этногрупп Казахстана есть «единство судьбы», но это совсем не так – кто-то попал к нам, как сосланные, а кто-то – как переселенцы-колонисты, неважно – в царское или советское время. Игнорирование этого факта – отсутствия «общности исторической судьбы» - не просто идеологический промах, но игнорирование факторов, создающих в стране ситуацию, когда знание государственного языка со стороны не казахов остается скорее исключением (хотя и приятным), чем правилом – несмотря на середину третьего десятилетия независимости. К этому сейчас хочется добавить то, что в целом, вопрос казахского языка в этом концептуальном документе не раскрыт. Ничего нет по вопросу о том, когда, наконец, будет введен латинский алфавит для казахского языка и каким он будет. А то вся эта тема у нас так и остается замороженной в «Новом Казахстане».
Ну, и позвольте самоцитирование в качестве резюме: «В данном случае, попытка выдать за принципы национального строительства просто «все хорошее», скорее выдает идейную нищету или опасения государства (выкладывать карты на стол) в этой сфере, где оно по-прежнему не может (или не хочет?) предложить какое-то четкое видение и принципы, основываясь на которых можно строить реальную политическую нацию в Казахстане».
На этом фоне мелкие огрехи, вроде запихивания «образа жизни» и «образа будущего» в одну кучу и противоречащего Конституции пункта про «недопущение навязывания религиозных убеждений», кажутся второстепенными, ибо сам документ больше походит на мышь из известной пословицы, с единственной разницей в том, что родила ее совсем не «гора», а скорее небольшая кучка чиновников и экспертов.
Таким вот воззрениям госсоветник и решил, похоже, ответить в официальной прессе. «После публикации документ получил широкий общественный отклик. В большинстве своем были позитивные отзывы с общим посылом, что документ дает обществу более четкое понимание идейных смыслов проводимой государственной политики, - написал Ерлан Карин. - Конечно, отдельные критики ожидаемо говорили, что в документе не представлена некая новая идеология. Но этот документ с самого начала не предполагал выдвижения каких-то новых сверхцелей. И это в принципе невозможно в условиях широкого плюрализма мнений в нашем обществе. Главный акцент был на определении и фиксации тех универсальных принципов, ценностей, норм поведения, которые разделяет абсолютное большинство граждан Казахстана вне зависимости от своих политических и иных взглядов».
В переводе с политического языка получается госсоветник говорит в том числе нам – если что-то не нравится, то это – все, что мы могли написать, чтобы никого не обидеть. Далее он говорит, что теперь внутренняя политика будет не про пиар, а про позитивное вовлечение граждан. «Главное отличие нынешнего этапа [государственной политики] – отказ от имитационных практик прошлого, когда государственные органы стремились к быстрым PR-результатам, реализуя проекты ради создания видимости «успеха». Многие тогда увлекались так называемой «тактикой быстрых побед», пренебрегая стратегическими задачами. И будем честны, общественные ожидания в то время тоже сместились в сторону эффектности, а не эффективности, - самокритично пишет Ерлан Карин. - Сейчас в приоритете – системность, практическая отдача и устойчивый результат. Государство решает реальные задачи по строительству инфраструктуры, модернизации социальной сферы, обеспечению комфорта граждан».
Но вернемся к главному посылу материала господина госсоветника – про цифровую этику. Посетовав на то, что «теперь каждый пользователь смартфона может стать источником новостей», Ерлан Тынымбайулы пожаловался на фейки и информационный шум. «Поток комментариев, эмоциональных высказываний и поверхностных интерпретаций создает иллюзию вовлеченности, снижая качество общественной дискуссии. Подлинная и важная информация тонет в море второстепенного контента. Поэтому следует не только блокировать дезинформацию, но и формировать новую цифровую этику – культуру ответственного потребления контента и распространения информации, основанную на здравомыслии и уважении», - отметил он.
О том, что целые «ботофермы» из фейковых аккаунтов используют сами государственные чиновники (об этом знают любой пользователь Фейсбука, которому «посчастливилось» вступить в дискуссию с госчиновником), а его, Ерлана Карина, за глаза считают чуть ли не главным координатором и владельцем таким анонимных армий, высокий государственный чин, конечно, говорить не стал. Как и не стал характеризовать такое явление, как «звонки сверху» в частные издания с настоятельными просьбами убрать материалы или не освещать определенные темы. Вместо этого он сосредоточился на «инфорэкетирах» - блогерах, которые вначале раздувают какую-то тему, а потом требуют деньги в обмен на удаление таких материалов.
У нас в Казахстане в последнее время действительно есть несколько громких и скандальных дел, когда блогеров и журналистов сажали в тюрьмы с подобными или похожими формулировками. Полагаем, что кто-то из них действительно просил деньги за удаление информации, которая кому-то не нравилась. Вот только сложно понять тех, кто боится таких публикаций – коль выложенное является ложью, они могут спокойно дожидаться размещения информации и требовать ее опровержения через суд, а если же компромат – правда, то тут уже есть вопросики и к «жертвам», порой самим провоцирующим авторов контента, предлагая деньги, после чего следует демонстративный арест «вымогателей». Об этой стороне госсоветник не говорит, для него есть только «инфорэкетиры».
Он описывает проблему так: «Весной этого года я акцентировал внимание на таком явлении, как «инфорэкет», когда деятельность отдельных блогеров и активистов превращается в банальное вымогательство. Подобные практики возникли в прошлые периоды в результате так называемой «политики заигрывания» с деструктивными элементами, что породило разного рода псевдообщественников, блогеров и «ручных оппозиционеров». Сейчас они остались без покровительства некогда всесильных патронов и щедрых клиентов, но рефлекторно, по инерции все еще пытаются зарабатывать старыми методами. У них очень примитивная схема: искусственно раздувать определенные темы, затем предлагать за вознаграждение или заказы удалить свои посты. Это ни разу не журналистика и никакая не общественная деятельность. По сути, это полукриминальный бизнес на шантаже и вымогательстве».
Что тут сказать? Законодательно казахстанцы уже давно защищены от подобного. Даже слишком. И в Уголовном, и в Административном кодексах уже есть прописанная ответственность за распространение заведомо ложной информации (274 УК РК). Есть ответственность и за шантаж и вымогательство (194 УК РК). По сути, чего тут еще можно добавить с точки зрения внутренней политики? Бичевание инфорэкетиров на площадях? Непонятно.
Далее г-н госсекретарь обрушился на «культуру отмены» в интернете и бойкот: «Одновременно набирает силу явление «культуры отмены», часто маскирующейся под гражданскую активность. А на деле это превращается в инструмент давления и травли. Под влиянием эмоций люди поддерживают призывы к бойкоту, не вникая в суть происходящего. В итоге [,] зачастую создается атмосфера агрессии и психологического насилия. Слепая борьба с несправедливостью способна породить еще большую несправедливость. Необходима системная реакция, включая законодательные меры. Возможно, введение ответственности за призывы к бойкоту по дискриминационным признакам – этническим, религиозным, языковым, гендерным и другим».
Итак, сосредоточимся на главном в этих словах: «слепая борьба с несправедливостью с применением призывов к бойкоту» - это очень плохо, за такое надо наказывать. А теперь давайте обратимся к кейсу г-жи Джексеновой. Проще всего, дать ей слово – через посты в Фейсбуке. 19 ноября она написала, что накануне вечером ее вызвали в городской департамент полиции Астаны. «Как оказалось[,] на меня поступило заявление от организатора концертов российских звезд Алексея Пучкова[,] за то, что в сентябре я писала бойкотировать концерт Тимати. Пучков все-таки воплотил свои угрозы в жизнь и написал заявление в полицию[,] приложив скрины моего поста: «не покупайте билеты на концерт Тимати. Не спонсируйте войну». Он увидел в этом признаки статьи 174 УК РК. Статья 174 УК РК — это уголовная статья о разжигании социальной, национальной, родовой, расовой, сословной или религиозной розни. Поэтому вечером вместо того[,] чтобы готовить семье ужин я поехала в полицию. Пришлось пешком подняться на 3 этаж. А в моем положении на 5 месяце беременности это сравнимо с подвигом. Далее в кабинете сотрудники полиции вежливо намекнули, что лучше бы пост удалить. Особенно им не понравилось[,] что я написала про спонсорство войны. В пример мне почему-то привели Катю Бивол и Алику Мухамадиеву. Хотя я не понимаю[,] где я со своим политическим заявлением и где эти персоны со своими оскорблениями? А также добавили[,] что если Россия сделает по мне запрос, то они вынуждены будут начать проверку. И вот здесь у меня возник вопрос: они меня с кем-то путают, или в отделе по борьбе с экстремизмом реально забыли разницу между бойкотом и экстремизмом? Потому что[,] если полиция не различает политический протест и разжигание розни — то это уже не про меня. Это [-] про компетенции».
Похоже, и господин госсоветник тоже не различает политический протест в форме призыва к бойкоту от давления и травли, либо считает любые политические протесты неуместными в рамках новой концепции внутренней политики? Скорее, конечно, второе. Потому, что он сам же напоминает о своем предложении не давать высказываться на «чувствительные темы» не специалистам: «В целом излишне эмоциональный и непрофессиональный подход к обсуждению таких чувствительных тем, как вопросы межэтники, религии, языка и внешней политики, в любом обществе создает угрозу социальной дестабилизации. Именно поэтому в прошлом году я обозначил эти «красные линии» и призвал всех соблюдать их. Еще раз повторю, что это не цензура и не табу, а призыв к здравомыслию в подобных дискуссиях».
Далее, симптоматично, господин госсоветник решил напугать бойкотистов и канселистов: «Когда дело касается общественной стабильности, государство не пойдет на компромиссы, а будет в соответствии с законом противодействовать любым попыткам деструктивного информационного влияния и нагнетания ненависти. Парламент сейчас рассматривает поправки об административной ответственности за распространение противоправного контента, угрожающего общественно-политической стабильности. Это нормальная функция любого государства – пресекать действия, которые противоречат закону и бросают вызов всему обществу».
И тут, к чести, коллеги г-на Карина, министра культуры и информации Аиды Балаевой, надо сказать, что она действовала ровно наоборот: не поддержала преследование блогера, призывавшего к бойкоту z-исполнителей из России. К ней обратилась сама Аида Джексенова, отказавшаяся удались пост про бойкот. «Она уже не раз показывала, что государственный аппарат может быть не только карательным, но и защитным. В 2021 году Балаева вступилась за журналистку «Хабар-24», потребовала расследовать давление на СМИ. В 2024 году – публично защитила журналистов Dala News, когда на них оказывал давление экс-депутат. Она вставала на сторону журналистов, когда те сталкивались с угрозами, давлением или попытками лишить их голоса. Да, я не журналист в классическом смысле. Но я – гражданский активист, блогер, человек, который выражает публичную позицию и говорит о том, что волнует общество. И если сегодня на меня подают заявления по статье 174 за обычный политический бойкот артиста, то завтра по той же схеме могут атаковать и журналистов, и других гражданских активистов. Поэтому я прошу Аиду Балаеву обратить внимание на ситуацию – и защитить меня так же, как она защищала представителей медиа. Давление на свободу слова не должно становиться инструментом в руках частных продюсеров, которые хотят заткнуть рот критике», - заявила она.
И г-жа министр действительно высказалась в защиту своей тезки. Когда ее спросили об этом журналисты в кулуарах сената, г-жа Балаева заявила: «Юристы министерства изучают вопрос. Знаете, здесь же мнение каждого человека. Кто-то призывает, кому-то не нравится тот или иной жанр. Я считаю, что она выразила собственную гражданскую позицию, и здесь ничего такого нет. Я ее давно отслеживаю, она очень активный блогер, гражданский активист… Я знаю, что она беременна. И я, как председатель национальной комиссии, просто по-женски ее поддержала. И, конечно, наши юристы министерства тоже изучают. Я думаю, что ее вызвали просто процедурно, поскольку было конкретное заявление».
Аида Джексенова также сообщила, что министр культуры и информации РК «сразу написала мне лично и сообщила, что подключила юристов к ситуации». «Это не только человеческая поддержка, но и важный сигнал, что в Казахстане есть государственные деятели, которые понимают границы закона и готовы защищать свободу слова и гражданскую позицию», - сообщила она. Кроме министра о ситуации с Джексеновой начали сообщать в СМИ и было много репостов в Фейсбуке. После такого даже полиция не выдержала и не стала упорствовать в возбуждении уголовного дела. «Вчера мне позвонили из полиции и сообщили[,] что [доследственная] проверка проведена. Признаков уголовного или административного правонарушения не выявлено, - радостно сообщила Джексенова. - Вот так наша полиция признала, что бойкот — это не экстремизм. А гражданская позиция — это не преступление… Я считаю[,] что это не только моя важная победа. Эта победа [-] для всех людей[,] которые хотят высказывать свое мнение и гражданскую позицию[,] не оглядываясь на доносы и обвинения в экстремизме!».
Таким образом, мы видим, что несмотря на принятие документа под названием «Основные принципы, ценности и направления внутренней политики Республики Казахстан», на самом деле принципы определения что «хорошо», а что – «плохо», у разных чиновников в Астане остались весьма различными. И то, что г-н Карин клеймит, г-жа Балаева может и поддержать. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, поскольку это, видимо, спасло беременную женщину от уголовного преследования и дает основания полагать, что (как минимум) не все призывы к бойкоту у нас будут теперь преследоваться. С другой стороны, то, что во власти существует такая большая разница во взглядах, это тоже вызывает вопросы к тому – есть ли там, наверху, команда единомышленников или за рычаги влияния дергает случайный набор людей, которые волею судьбы оказались на своих местах? Ну, а поскольку второе несколько больше напоминает реальность, то могут ли им вообще помочь объединиться на общей платформе написанные общими словами инструкции?
