Колониальная целина
Академик Александр Бараев (1908–1985) — выдающийся советский агроном и «главный агроном целины»
Крупнейший советский проект, изменивший экономику Казахстана
Аман Абаев
15 июля 1954 года — ровно 72 года назад, ЦК КПСС принял решение о масштабном освоении целинных и залежных земель в Казахстане. «Освоение целины» стало крупнейшим геоэкономическим проектом советского периода в Казахстане, во многом определившим специализацию экономики республики вплоть до наших дней. Именно в этот период Казахстан окончательно закрепился в качестве зерновой периферии союзной экономики, тогда как решения о ценах, распределении продукции и стратегических направлениях развития принимались союзным центром. Таким образом, Целина, как явление, стала одним из наиболее масштабных примеров колониальной политики СССР в нашей стране, на десятилетия изменившим ее облик и положение казахского народа, оказавшегося в одночасье «национальным меньшинством» в собственной же республике. Говоря откровенно, целинная кампания стала логическим и наиболее агрессивным продолжением имперской политики колонизации степи.
Итак, то, что освоение целины кардинально изменило экономику, демографию и культуру Казахстана – очевидный факт. Достаточно вспомнить старое название Астаны, которая с 1961 по 1992 годы была Целиноградом. Оценивая происшедшее из текущего момента, мы можем сказать, что Целина, как масштабный советский административно-экономический проект, принес республике как огромные ресурсы, так и создал глубокие экологические и социальные проблемы. Благодаря «освоению целины» Казахстан превратился в одного из крупнейших поставщиков зерна в мире. Под это в центральных и северных районах Казахстана были проложены тысячи километров дорог, создана инфраструктура, основаны новые населенные пункты или были расширены старые. Был получен импульс для развития промышленности и энергетики в этом регионе.
На север и в центр Казахстана переселились около 2 миллионов человек со всего СССР, но, главным образом, из европейской части страны. Столь масштабный переезд европейского населения стал историческим продолжением переселенческой политики царского премьер-министра Столыпина, переселившего от 1 до 1,5 млн крестьян в Сибирь и Туркестан, чтобы снизить дефицит пахотных земель именно в европейской части империи. Советские власти же начали освоение целины, чтобы восполнить дефицит распахиваемых под сельское хозяйство территорий в целом по стране.
Естественно, что такое массовое переселение привело к резкому снижению доли коренного казахского населения: по итогам Всесоюзной переписи населения 1959 года (спустя пять лет после начала «освоения целины») казахи составляли только 29,6% населения Казахской ССР. Особенно сильно сократился процент коренного населения в Северо-Казахстанской (16,1%) и Акмолинской (19,5%) областях. Европейские этносы в совокупности (русские, украинцы, немцы, белорусы, поляки и другие) превышали 80% от общего числа жителей целинного региона. За 30 последующих лет (по переписи 1989 года) казахи смогли за счет естественного роста (многодетности) наверстать лишь 10%, дойдя лишь до 39% населения республики. Из-за столь малого представительства коренного населения на грани исчезновения оказался и казахский язык, практически отовсюду вытесненный русским, что отражает одну из граней колониальной сущности перемен той эпохи. Казахские школы оказались закрыты или перепрофилированы на русскоязычное обучение, все делопроизводство перешло на русский, из-за чего коренное население подверглось сильной русификации, последствия которого не изжиты до сих пор.
Наряду с культурной и демографической колонизацией, резко изменился и хозяйственный уклад степи, а также пострадала ее экология. Распашка степи нанесла невосполнимый урон традиционному животноводству, чьи пастбища становились полями пшеницы. Государственная пропаганда создала у советского народа ощущение, что огромные пространства Казахстана – безлюдны, пустынны и «ничьи», между тем – это были традиционные пастбища казахских родов, прежде всего, аргынов и кипчаков. Слабая научная и хозяйственная подготовка превращения степных пространств привела к тому, что из-за сплошной распашки бури уничтожили миллионы гектаров тонкого степного плодородного слоя. Эрозия почв разрушила традиционную экосистему Казахской степи, «освоение» которой шло по принципу «больше цифр, меньше разговоров».
Предвидим возмущение некоторых читателей уверенных, что плюсы Целины, безусловно, перевешивают минусы, а также, что политика советского руководства, в целом, не может считаться колониальной. Приведем свои аргументы в пользу того, что это был именно колониальный проект. Во-первых, само по себе решение распахать казахскую степь, было принято при абсолютном игнорировании интересов и мнения местного населения, для которого Целина обернулась разрушением традиционного кочевого и полукочевого уклада, принесенного в жертву экстенсивному земледелию. Во-вторых, даже идеологическое сопровождение, рисовавшее картину покорения «дикой, безжизненной степи» полностью игнорировало тот факт, что на этих землях веками жили, пасли скот и имели свою культуру миллионы казахов. Целина – это проект трансформации экономики и хозяйства извне, окончательно превративший регион в сырьевой придаток (сначала империи, затем союзного центра) и произвольно меняя его этническую карту.
Отдельный вопрос – это ущерб экологии Центрального и Северного Казахстана. Дело в том, что Целина – пример экстенсивного земледелия, когда увеличение объемов производства шло за счет расширения посевных площадей, а не за счет повышения урожайности. Вместо внедрения передовых удобрений, селекции зерновых культур или качественной обработки уже имеющихся полей в европейской части СССР, руководство страны выбрало самый простой и быстрый путь — распахать как можно больше новых земель.
Следствием такого подхода стало стремительное падение урожайности. Если в 1956 году был достигнут рекордный урожай (11,4 центнера с гектара) за счет естественного векового плодородия нетронутой почвы, то с 1960-х годов последовал резкий спад урожайности из-за быстрого истощения гумуса. В отдельные засушливые годы средняя урожайность падала до критических 4–5 центнеров с гектара, что едва покрывало затраты на семена. Это стало закономерным следствием игнорирования климатических особенностей – отказ от предварительного глубокого изучения почв. На целине часто распахивали даже легкие песчаные грунты, непригодные для регулярного земледелия, что привело к появлению пыльных бурь и масштабной ветровой эрозии, погубившей миллионы тонн плодородного слоя, которые были просто сдуты ветром или смыты талыми водами.
Только к концу 1960-х годов, когда экологическая катастрофа стала очевидной, ученые во главе с Александром Бараевым разработали почвозащитную систему земледелия (безотвальную пахоту). Лишь после этого целина начала приобретать черты интенсивного и научно обоснованного хозяйства. Главная новация академика Александра Бараева заключалась в полном отказе от традиционной плужной вспашки в пользу безотвальной обработки почвы с сохранением стерни. Только новация Бараева спасла Север и Центр Казахстана от полного превращения в пустыню. Его метод позволил стабилизировать урожайность, вернул Казахстану статус надежного производителя зерна и лег в основу современного экологического земледелия, которое используется в степных регионах по всему миру до сих пор.
Каковы исторические выводы из «освоения Целины»? Колониализм определяется не национальностью переселенцев и не самим фактом хозяйственного освоения территории, а тем, кто принимает решения, в чьих интересах осуществляется трансформация пространства и учитывается ли мнение местного населения. Таким образом, Целина стала примером того, что даже масштабный с экономической точки зрения проект может оказаться крайне болезненным с точки зрения местного населения. Казахстан действительно получил мощную аграрную инфраструктуру, новые города, дороги, элеваторы и статус одного из крупнейших мировых производителей зерна. Но одновременно была радикально изменена этническая карта республики, разрушена значительная часть традиционного хозяйственного уклада, а казахский язык и культура оказались вытеснены на периферию общественной жизни.
В конце концов, колониальный характер политики определяется не количеством построенных предприятий или объемами собранного урожая, а тем, кто принимает стратегические решения и ради чьих интересов меняется жизнь целого народа. Решение о распашке миллионов гектаров казахской степи принималось не в Казахстане, не исходя из его долгосрочных интересов, а в союзном центре — для решения общесоветских продовольственных проблем. Именно поэтому Целина стала не просто сельскохозяйственной кампанией в рамках советского периода истории нашей республики, а одной из крупнейших колонизационных акций советского периода.
Сегодня независимый Казахстан вправе по-новому оценивать собственную историю — без идеализации, но и без отрицания очевидных фактов. Современное зерновое хозяйство страны во многом выросло из целинной инфраструктуры, однако именно независимость позволила принимать решения, исходя не из потребностей внешнего центра, а из национальных интересов самого Казахстана. В этом заключается главный урок Целины: любой масштабный экономический проект оправдан лишь тогда, когда он служит развитию страны, а не превращает ее территорию в средство решения чужих стратегических задач.
