«Скромный демарш» Токаева

Предложение «заморозить» войну в Украине, как покушение на трех зайцев

"Политик пытается убить двух зайцев одним выстрелом, даже если у него в ружье всего один патрон, а зайцы бегут в разные стороны".

Шарль де Голль, президент Франции

ЗАЯВЛЕНИЕ президента РК Касым-Жомарта Токаева на встрече с его российским коллегой Владимиром Путиным в Омске по поводу войны в Украине попало в ленты ведущих мировых новостей. Однако то, что стояло за этим шагом, который окрестили чуть ли не «демаршем Токаева» перед лицом кремлевского властелина, вызывает споры среди экспертов. Кроме очевидной гуманитарной составляющей, по остальным вероятным причинам, спровоцировавшими этот шаг суперосторожного казахского лидера, сложились три основных группы. Первые, главным образом казахстанские аналитики, считают, что «рикошеты» от российско-украинской войны стали слишком уж калечить казахстанскую экономику. И действительно, новые атаки на инфраструктуру КТК существенно ударили по добыче и транспортировке казахстанской нефти на экспорт. Вторые, в основном иностранные эксперты, уверены, что Токаев транслировал Путину китайскую позицию по необходимости морозить войну до того, как Россия начнёт явно проигрывать и скатываться на совершенно неконтролируемую траекторию распада. Как вариант, есть подвид интерпретации мнений первой и второй группы - казахстанская экономика действительно сильно пострадала от войны, но поднял этот вопрос Токаев только получив поддержку Пекина. Ну, и третья версия - что «демарш» вовсе не демарш, а хитрая согласованная с Кремлем позиция, наподобие слов о непризнании ДНР/ЛНР в начале войне, которая создает для Казахстана позицию нейтральной стороны в конфликте, что возможно позволяет Кремлю использовать его, как свой секретный тыл для серого импорта, спрятанного от западных санкций, а теперь - и для ударов украинских дронов. Оглашенные после многочисленных ударов по товарным складам планы по переброске складов Wildberries в нашу страну демонстрируют нам механизм функционирования такого внешне «скептического» к войне «тыла». Нам же кажется, что на самом деле ничего не мешает всем трем основным версиям о причинах «осторожного демарша» Токаева присутствовать одновременно. В конце концов, логика политических, военных и экономических процессов вовсе не обязывает следствие иметь только одну причину.
Начнем с того, что же все-таки сказал Касым-Жомарт Токаев 25 июля в Омске, на встрече с Владимиром Путиным, обращаясь одновременно к нему лично и к аудитории.

«Вы знаете, я с самого начала говорил, что это межгосударственный конфликт. Речь не идет о какой-либо гражданской войне. Мы всегда с уважением относились к украинскому народу, его культуре, языку. И полагаем, что природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас.
Я знаю, что Вы проявили максимум дипломатической гибкости во время встречи в Анкоридже на Аляске. И просто мое скромное мнение, коль скоро ко мне обращаются: может быть, этот конфликт уже стоит заморозить и вернуться к Стамбульской формуле 2.0, поскольку там были достигнуты значительные результаты. И затем уже, естественно, под гарантии великих держав, включая Россию, дальше двигаться в сторону долгожданного мира.
Казахстан – не сторонняя страна, но в то же время, несмотря на все предложения и призывы, я категорически отказываюсь быть посредником, поскольку знаю, что Россия – это великая страна, русский народ – это великий народ. И, как говорится, без посредников он сам справится со всеми вопросами, которые стоят в повестке дня.
Но высказать свое скромное мнение я решил именно сегодня, поскольку люди знают, что я планировал быть в Омске, знают о нашей встрече. Никто не знает, как выйти из ситуации, потому что есть позиции сторон.
Но с другой стороны, есть возможность поставить на заморозку все это дело. Это апробированная в международной практике ситуация, прием. Поскольку жалко, конечно, что молодые люди гибнут. Это генофонд братских народов России и Украины. И все это надо останавливать, поскольку то, что происходит, на мой убежденный взгляд, это на руку и в радость противникам и России, и украинского государства», – сказал Касым-Жомарт Токаев.
Казалось бы, Токаев бросил вызов многим нарративам кремлевской пропаганды и высказываниям лично Путина. Позиционирование войны с Украиной, как «гражданской» - между составными частями «одного народа», частый прием оправдания войны. Это позволяет снять с Москвы вину за агрессию против соседнего суверенного государства и, одновременно, мобилизует свое население на «освобождение братьев»: то есть она всего лишь устанавливает единый порядок на своей исторической территории, временно попавшей под чуждое влияние. Также этот нарратив как бы делегитимизирует само существование независимой Украины, отказывая ей в субъектности: мол, нет такой страны и народа – это, одни русские воюют с другими, и это их внутреннее дело.
Путин сам озвучивал эту трактовку. Так, в октябре 2022 года на Валдайском клубе, прямо отвечая на вопрос, можно ли считать конфликт гражданским, российский президент, в частности, сказал: «Отчасти да. Мы же один народ, в конце концов. […] Мы оказались в разных государствах, к сожалению». Также в декабре 2023 года, подводя итоги, Путин опять сказал, что происходящее — «огромная трагедия, похожая на гражданскую войну между братьями». Ну, и, наконец, в феврале 2024 года в интервью американскому журналисту Такеру Карлсону хозяин Кремля сказал, что украинские солдаты, попав в окружение, кричали российским военным на русском языке «Русские не сдаются!» и погибли. «Они до сих пор русскими себя ощущают. В этом смысле то, что происходит, - это, в известной степени элемент гражданской войны», - резюмировал Путин.
В этом смысле слова Токаева, конечно, бросаются в глаза: он как бы демонстрирует скептицизм не только по поводу российской пропаганды, но и в адрес непосредственно высказываний Владимира Путина, причем у него же и в гостях. Аналогичным образом выглядят слова об уважении к «украинскому народу, его культуре, языку», которые не только кремлевские «эксперты» регулярно отменяют, но и сам Путин отказывал им в праве на субъектность. В своей статье 2021 года «Об историческом единстве русских и украинцев» он прямо пишет: «Я скажу то, во что твердо верю и о чем неоднократно заявлял: русские и украинцы - один народ, единое целое». Высказывая уважение к украинцам и русским по отдельности, Токаев также противоречит этой позиции.
Как один «камень в огород» Кремля, эти слова Токаева о том, что «природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас». И это, видимо, самый крупный «булыжник», в целом, весьма осторожной реплики акординского дипломата. Пятый год идет война, Кремль и его пропаганда раз за разом предъявляют многочисленные оправдания вооруженной агрессии против соседнего суверенного государства («денацификация и демилитаризация», «остановить продвижение НАТО», «спасти русских на Донбассе» и прочее), а Казахстан ничего не понял. Так и напрашивается параллель со знаменитой репликой Станиславского: «Не верю!» - в адрес сценария и актерской игры кремлевских артистов. Не зря именно эти слова вызвали крайне благожелательный отклик в украинской информационной сфере: мол, ближайшие союзники Кремля прямо говорят ему, что его агрессия необоснованная.
Все эти рассуждения несколько обесценивает тот факт, что все сказанное - это всего лишь то, что должно было быть услышано аудиторией. Реальная же политика - особенно в этой части Старого света - делается в тиши закулисных встреч, язык которых, зачастую, совсем не дипломатический, и многое откровенно обсуждается без обиняков. И будь казахстанский президент действительно озабочен состоянием казахстанской экономики из-за «рикошетов» от атак украинских беспилотников, он бы озвучил все это, прежде всего, тет-а-тет, в кабинете, а не перед журналистами. И «привет» от Пекина бы передал, скорее всего, также негласно, будь в том необходимость.
И только в одном случае - если Астане нужно было демонстративно дистанцироваться от Кремля - все сказанное могло бы быть вынесено так, как вынесено. И, как уже говорилось, причин тут может быть много - и проблемы с экспортом, и позиция Китая, и еще Бог весть что - но предполагать, что восточный дипломат на чужой территории, в присутствии ее хозяина, будет даже «скромно» демаршировать у нас ей Богу не получается. Если, конечно, принимающая сторона предварительно не дала свое согласие на перфоманс.
А она вполне могла его дать. Например, как ответ на претензии Астаны по поводу ситуации, когда санкции и военные атаки «могут стрелять по России, а зацепят нас»: типа вы на словах явно отмежуйтесь от нас и украинские дроны не будут топить ваши танкеры и нефтеналивные причалы. «Добро» от Кремля на «демарш» могло быть и реакцией на советы из Пекина не доводить ситуацию до открытого поражения и распада страны. И тогда отказ Токаева быть посредником - фактически - наоборот, представляет собой заявку на это. В этом случае слова в противоречие нарративам кремлевской пропаганды - подслащенная пилюля для того, чтобы Астана с (возможно) прокитайской позицией стала бы посредником в урегулировании конфликта, который Путин не смог завершить в прямом диалоге с Трампом. Ну, и явное отмежевание Казахстана все еще может быть частью операции прикрытия серого импорта и поставок из нашей страны в пользу российской экономики и воюющей против украинцев армии. Планы по поиску гигантских складов под Wildberries в нашей стране - взамен разбомбленным украинцами на российской территории – это, вполне конкретный механизм того, чем наша страна может быть выгодна Кремлю. А в обмен на безопасный тыл можно потерпеть и немного критики - вполне себе чекистский маневр.
Что же во всем этом для Казахстана и казахстанцев? Ну, во-первых, все вышеприведенные выводы – это, плод умозрительных рассуждений, а конкретные последствия заявления Токаева в Омске мы должны увидеть в самое ближайшее время. Например, в форме негласного, но очевидного «охранного ярлыка» для танкеров с казахстанской нефтью и нефтеналивных терминалов в Новороссийске (чего пока нет). Во-вторых, надо признать, что слова Токаева позволяют Казахстану в каком-то смысле сохранить лицо и последовательность, не выступая открыто за агрессию против Украины и не потакая ей, как это уже делал известный мастер «переобувания в воздухе» из Минска. В-третьих, если заморозка конфликта действительно единственный шанс для того, чтобы представители двух соседних Казахстану народов перестали воевать, то выступать за нее, хватаясь даже за призрачный шанс в рамках закулисных встреч – это, долг гуманизма. Ну, а сработает ли это, приведет ли «осторожный демарш» Токаева к счастливому исчезновению хотя бы одной из своих причин, - это, уже совсем другой вопрос…