Война без перспектив
США вновь атакует Иран, но потом все равно будет договариваться
Non semper ferro vincitur («Не всегда побеждают мечом»).
Латинское изречение
НАРУШЕНИЕ перемирия между США и Ираном вновь подняло цены на нефть и газ, что благотворно сказывается на росте доходов госбюджета и Национального фонда РК, но, в целом, перспектив военного решения данный конфликт все равно не имеет. Для региона Персидского залива обмен ударами между сторонами означает возобновление потерь и убытков, так как военные расклады немедленно вернулись к формату, в котором они не давали ни одной из сторон решающего преимущества. США обладают господством в воздухе и могут нанести удары по любой точке Ирана, но, при этом, они не в состоянии перехватить иранские атаки на нефтяные монархии и суда в Ормузском проливе.
О своем скепсисе по поводу возвращения к переговорам президент США Дональд Трамп заявил на днях - на встрече с президентом Ливана Жозефом Ауном в Белом доме. «Пока они не будут готовы провести конструктивную встречу, мы в этом не заинтересованы... Ирану была предоставлена возможность для переговоров, чтобы показать, что они разумны в отношении Ормузского пролива - но если они собираются стрелять по коммерческим судам, то мы ударим по ним, как сказал президент, в 10 раз сильнее», - сказал он. И, вместе с тем, признал, что больше не рассматривает перспектив быстрой победы. «Завтра мы не уходим... до полного завершения еще далеко», - признал Трамп.
Не в состоянии внешние силы и вызвать смену режима в Иране, лишним подтверждением чему стали масштабы участия населения страны в траурных церемониях по погибшему в первый день войны духовному лидеру Ирана – аятолле Али Хаменеи. Отложенные на спокойные времена, похороны рахбара продемонстрировали все еще крайне широкую социальную поддержку режиму Исламской республики, причем, не только в Иране, но и в соседнем Ираке. Кроме того, оказалось, что американско-израильский план по дестабилизации Ирана вступил в противоречие с интересами Турции, которая предотвратила масштабное вторжение курдских отрядов на иранскую территорию. Все это снижает вероятность и перспективы сухопутной или десантной операции США против Ирана, а без него преимущество в воздухе перестает быть решающим фактором победы. Ограниченная десантная операция по спасению американских пилотов на иранской территории закончилась шокирующими потерями в технике, продемонстрировавшими, что более масштабные действия на земле могут обернуться непростительным для американского истеблишмента количеством убитых солдат США.
В отсутствии перспективы военной победы США волей-неволей окажутся перед необходимостью достижения новых или возвращения к старым мирным договоренностям с Ираном. Причем речь не идет к возврату к довоенному статусу-кво, итоги войны делают Иран «моральным победителем» - несмотря на тяжелейшие потери, режим выстоял перед открытым нападением армии сильнейшей страны в мире. Возможный рост влияния Ирана в регионе будет сдерживаться лишь потерями, нанесенными его военным силам ударами США. Вероятно, Вашингтон именно поэтому возобновил военные действия – так он пытается перед возвратом к компромиссу максимально ослабить возможности своего визави по укреплению своих позиций.
Есть еще, правда, призрачная надежда на то, что тяготы возобновленной войны вызовут брожение в Иране, но по первому раунду противостояния видно, что военные действия не усилили недовольство режимом, но сплотили иранцев вокруг идеи обороны от внешней агрессии. Недовольные, поднимавшие накануне войны почти открытые вооруженные бунты в крупных городах, были либо физически уничтожены, либо запуганы. Массовое участие населения в похоронах убитого на войне вождя стало политической демонстрацией лояльности населения. Поддержка со стороны иракских шиитов и Турции также существенно сокращает возможности использовать курдской фактор с иракской территории. Зарубежная иранская оппозиция также продемонстрировала полное отсутствие видимой поддержки внутри страны. Они не смогли устроить никаких заметных выступлений во время военных действий, и весь их пар ушел на немногочисленные митинги в США и Европе.
Подавить же военное сопротивление иранских вооруженных сил и корпуса стражей у США также не вышло. Крупные цели уже поражены, уничтожены авиация и ПВО, но управление войсками иранским руководством утрачено не было, а текущее вооружение США не может ничего сделать с рассеянными по укрытиям ракетными установками и малой тактической беспилотной авиацией режима исламской республики. Последнее же означает, что Ормузский пролив продолжает оставаться под огневым контролем Ирана, что ставит американскую стратегию в этом конфликте в тупик. Способность перерезать торговый путь для 20% мировых нефтяных перевозок оказалась в каком-то смысле даже более эффективным оружием, чем ядерное – по крайней мере, именно это заставило США пойти на переговоры с Тегераном. В то время как ядерное оружие нельзя использовать без риска глобальной катастрофы и осуждения мировым сообществом, то возможность перекрыть Ормузский пролив можно использовать постепенно, дозированно, конвенциональным вооружением создавая мировой экономике многомиллиардные убытки.
Главными же проигравшими остаются арабские нефтяные монархии (Кувейт, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн, ОАЭ), больше всего страдающие от перекрытия главного канала внешней торговли углеводородами и удобрениями. Кроме того, их территория, как оказалось, абсолютно ничем не защищена от иранских военных ударов, а американские военные базы, развернутые там, не могут защитить даже сами себя. Это – полный провал всей архитектуры безопасности нефтяных монархий, рассчитывавших на тотальное американское военное превосходство. Вслед за безопасностью под ударом оказался сам формат экономического развития стран региона, базировавшийся на торговле углеводородами и безопасной финансовой и социальной инфраструктуре.
Вместе с ним разрушена идея глобального проекта (который, правда, нигде не афишировался, но вполне проглядывается за целым рядом тенденций и других косвенных признаков), который должен был связывать в единую цепочку Западную Европу, Ближний Восток и Индию. В его рамках Европа должна была отказаться от «грязной» энергетики и тяжелой промышленности, которая переводилась в Индию, призванную играть роль главного конкурента Китая в роли «мировой фабрики товаров». Ближний Восток обеспечивал бы «индийскую фабрику» энергоносителями, а также предоставлял кратчайший маршрут до рынка сбыта – Европы. Несмотря на то, что официально этот план нигде не презентовался, но именно его наличие может объяснить, почему, к примеру, Саудовская Аравия выбрала Акабский залив для строительства «города будущего» - Неом, в то время как наиболее перспективные территории страны – это лежащий южнее Хиджаз, и Восток - побережье Залива.
Логика подсказывает, что именно под эту стратегию Трамп продвигал идею «Авраамовых соглашений», которые должны были нормализовать отношения арабов с Израилем, что было необходимо для создания ключевой транзитной магистрали – «канал Бен Гуриона», из Арабского залива в Средиземное море по территории, контролируемой Израилем. Суэцкий канал уже переполнен, он с трудом справляется с текущим объемом перевозок, и если Индия будет производить то, что европейцы не хотели бы видеть на своей территории, исходя из экологической повестки, для транзита потребуется новый канал, альтернативный Суэцу. Реализация данного проекта привела бы к системному ослаблению Китая, который бы лишился монопольного положения в качестве крупнейшего производителя товаров в мире. Соответственно и разрушение этих планов стало бы большой победой для КНР.
В пользу наличия планов строительства такого канала говорит факт совершенно неожиданной атаки со стороны ХАМАС по Израилю 7 октября 2023 года. Иной логики, кроме геополитической и геоэкономической, в действиях ХАМАС не просматривается: атака была явно самоубийственной и закономерно привела к тому, что сегодня ХАМАС вынужден добровольно отстранятся от власти. Это нападение погрузило регион в военные действия, приведя к гуманитарной катастрофе, изолировавшей Тель-Авив на международной арене и сильно подорвавшей привлекательность Авраамовых соглашений среди арабов.
Соединенным Штатам удалось заморозить конфликт в Газе только ценой невероятных усилий. Невозможность «окончательного решения» палестинского вопроса Израилем, вероятно, привела к тому, что Тель-Авив убедил Вашингтон «разрубить Гордиев узел» и одним ударом уничтожить главную угрозу глобального проекта – Иран под властью аятолл. Именно такая идея могла бы убедить Дональда Трампа ввязаться в подобную авантюру, а не иллюзорная борьба против иранской ядерной программы, опасность которой постоянно преувеличивается Израилем. Однако, план Тель-Авива и Вашингтона не сработал – обезглавливание исламской республики не привело к смене режима и капитуляции вооруженных сил, наоборот, армия и общество сплотились вокруг куда более радикальных лидеров. И с ними теперь США придется договариваться – рано или поздно.
Они уже пошли не первое перемирие, которое оказалось крайне сложно продать американскому избирателю, из-за чего еще, вероятно, Вашингтон пошел на новый раунд военных действий даже без особых перспектив окончательной победы. А без нее не получится восстановить торговлю нефтью через Ормуз. Возможны также еще какие-то тактические причины для новых витков насилия, которые, однако, не отменяет то, что завтра Трампу все равно придется подписывать какие-то соглашения с аятоллами, если он не хочет завтра оправдываться перед избирателями за дорогой бензин на АЗС. Что станет серьезным ударом по стратегии США против Китая, оказавшегося главным бенефициаром и (возможно) спонсором обороноспособности Ирана. Министр войны США Пит Хегсет уже заявил, что Москва и Пекин «на разных уровнях» помогают Ирану.
Ситуация в американо-иранском противостоянии, очевидно, зашла в тупик. У администрации Трампа нет новых козырей, чтобы заново разыграть эту партию, результаты которой негативно влияют на всю мировую экономику. Конечно, его не устраивает то, что в результате выигрывает главный геополитический соперник – США, но тут уже мало что можно поменять, если изначальная ставка была ошибочной. Продолжение военных действий в режиме затянувшегося обмена ударами не способно кардинально улучшить положение США, даже если они будут уничтожать в ответ на атаку на каждый танкер по мосту или электростанции в Иране. Победа в современной войне перестает определяться количеством уничтоженной техники и тактических целей. Если государство сохраняет политическую устойчивость и способность продолжать конфликт, даже абсолютное превосходство в воздухе перестает гарантировать достижение стратегических целей. Война в Украине показала, что в текущей военно-технической парадигме крупная держава может терять в войне на истощение куда больше, чем малая.
